Мия рассмеялась.
− Что нужно сделать для этого?
− Посетить своих дражайших родителей, скажем, на это Рождество.
− А. Ерунда. Я уже даже купила билеты на самолёт.
− Отлично. Значит, сделке быть.
− Спасибо, − Мия смущённо замолчала. — И я всё верну.
− Так что планируешь купить на этот раз?
− Требований не густо − ходовая и практичная машина, которая будет служить без косяков.
− Помочь с продажей твоей старушки?
− Ага.
− Тогда скоро с тобой свяжутся от меня.
− Надо говорить: твои люди свяжутся с моими.
Мия болтала с отцом, пока Луис за соседним столом не начал на неё поглядывать.
«Приезжает сюда пару раз в неделю и то бездельничает», − читалось на его физиономии.
Мия вняла немым укорам и принялась за работу. День был определённо спасён.
.
Восхищение. Эмоция, с которой смотрел Виктор, когда Мия снова стояла на пороге его дома.
− Ты пришла.
Рукава её куртки коснулись с приветственной нежностью, какой одаривают только дорогого друга.
− Сегодня ведь пятница, − ответила Мия.
Виктор потянул её в дом и заслонил собой входную дверь, словно Мия могла передумать и уйти. Было заметно, как много он хотел сказать, но сомневался.
− Ты не просила о дополнительной встрече на неделе…
− Много дел навалилось. Но пятница ведь всегда моя?
Виктор старался не наткнуться на её взгляд. Он спорил с какими-то мыслями в голове. Его губы безмолвно зашевелились. Наконец-то с них сорвалось:
− Это из-за меня?
Вырванная из контекста фраза — оголённая, натянутая, как струна, суть. Но Мия поняла и без пояснений. Она знала эти ощущения. Так бывает, когда громадный комок чувств не даёт дышать и говорить.
− Я тебя обидел? − Наполовину вопроса, наполовину надрывной уверенности.
− Нет же! У меня просто был завал на этой неделе, я ведь сказала, что…
Тряхнув головой, Виктор не дал ей закончить.
− Мия, нам нужно поговорить.
Конечно. Догадаться, о чём пойдёт речь, не стоило труда. Сейчас Виктор напустит на себя этот свой независимый вид, чтобы прозвучать убедительно.
Они расположились в гостиной. Взгляд Виктора был по-прежнему устремлён куда угодно, только не на Мию. Непривычная картина. Нервозность здесь − не его прерогатива. При иных обстоятельствах такая реакция Мие польстила бы. Теперь же она предпочла бы, чтобы этой ситуации вообще не было. Их ведь ждёт до скрипа правильный разговор. Хотя в этой правильности пробивалось что-то в корне неверное и лишнее.
− То, что произошло — недопустимо, − твёрдо начал Виктор. − У меня не было права менять наш привычный сценарий без твоего согласия. Я отдаю себе отчёт в том, что утратил над собой контроль. Именно я ответственен за то, чем мы занимаемся в комнате сессий. И я не справился. Я виноват в домогательствах и превышении дозволенного. Ты не должна становиться мишенью для моей несдержанности. И не твои проблемы, что я не в силах соблюдать рамки.
Рамки, ответственность, сценарий… Смехотворные слова.
Есть только ты и я. И если нам обоим хотелось того, что произошло, то правильнее этого ничего нет. Нам решать. На хрен договоренности, игры и правила. Мы − это мы.
− Если это вообще уместно, я хотел бы извиниться.
Виктор учинял трагедию на ровном месте. В его картине мира Мия − жертва, которой бессовестно воспользовались. Он либо в самом деле не понимал, либо отказывался признавать, что большую часть времени Мия откровенно предлагала себя. Жестом, словом, намёком. Иногда почти требованием.
− Если ты помнишь, я сама просила сделать мне исключение, − внесла она ясность. − Так что не нужно извиняться. Не случилось ничего криминального. И, вообще-то, ты спрашивал меня, прежде чем что-либо произошло. И я сказала «да».
Виктор опустил взгляд на её ладонь, накрывшую его бедро. В глазах его промелькнула досада.
− В любом случае, такие вещи я обязан заранее обговаривать с тобой. Не знаю, что на меня нашло. Раньше подобного не происходило. Это так безответственно − сорваться, словно неразумное существо. Но ещё хуже — выгораживать свой поступок. Поэтому, пожалуйста, не расцени мои слова за оправдания. Я просто хочу объясниться. Если тебе это нужно.
Мия кивнула.
Ну давай. Объясни то, что ясно как день. Ты меня хотел. И это оказалось сильнее всех каменных принципов. Ты отозвался мне, и твой отклик и желание, такие же сильные, как мои − это было так же круто, как секс.
− Я достаточно времени занимаюсь этим уже не как любитель. Я научился отстранённости, чтобы действовать механически, не перенося чувства на клиенток. Чтобы уметь делать всё, не вовлекаясь, но и не переступая через себя. Со временем начинаешь получать удовольствие не столько от происходящего на сессии, сколько от того, что делаешь свою работу хорошо. Особенно, если клиентки просят что-то, к чему я равнодушен. Но иногда я участвую в том, что мне действительно нравится. Не как работа. Нравится как мужчине. Когда какая-то женщина затрагивает струнки твоей страсти, это уже другое. Способность отстраняться гаснет, и подключаются эмоции.