Длинная плохо освещённая платформа быстро пустела. Плотный людской поток рассеивался по вагонам. И только Человек ждал, чтобы войти последним.
− Счастливого пути, − сказал проводник, проверив билет Человека.
«Счастливого пути… Вот как получается…», − подумал Человек. − «Мне пожелали счастья».
Человек сел в кресло у прохода. Свою единственную ношу — чемодан — он поставил у ног. Прямо перед ним мужчина в баклажановом пальто прятал лицо за книгой.
Через пару минут поезд, дёргаясь и скрежеща, тронулся. Пассажиры зашуршали бесплатными газетами, что взяли на станции.
Вскоре город остался позади. В окнах теперь проплывали поля и водопроводные башни. На повороте поезд кренился, замедлял ход на красный сигнал семафора.
− Куда путь держите? — заговорили с Человеком. Это был мужчина в баклажановом пальто.
− Я еду на поиски своего счастья, − поделился Человек.
Мужчина опустил свою книгу и придушенным голосом спросил:
− И что будете с ним делать?
− Заберу. Оно же моё, − сказал Человек, назвавшийся Искателем.
− А куда вы его сложите?
− Вот в этот чемодан, − Человек похлопал по крышке своей единственной ноши.
− Не маловат?
− Мне не нужно большое счастье. Мне нужно моё.
Мужчина в пальто усмехнулся.
− И где же оно, ваше счастье?
− Я не знаю, − застенчиво ответил Искатель. — Но я его найду.
− А на какой станции вам сходить?
− Я не знаю.
− Ну, а если найдёте, то что делать-то с ним будете?
Это Искатель знал.
− Оно поможет излечиться. Мне так часто бывает плохо. Вот здесь, − он сжал на груди кулак, − всё свербит. А временами ноет. А бывает там такая пустота, что даже страшно становится.
Мужчина в пальто полистал свою книгу и начал читать вслух:
− Были времена в моей юности, когда я, видя гнойные язвы нищих, жалел их, нанимал им целителей, покупал притирания и мази. Караваны везли ко мне золотой бальзам с дальних островов. Но потом я увидел, что нищие расковыривают свои болячки, смачивают их навозной жижей, — так садовник унавоживает землю, выпрашивая у неё багряный цветок, — и понял: смрад и зловоние — сокровище попрошаек. Нищие гордились друг перед другом своими язвами, бахвалились выручкой, и тот, кто получал больше других, возвышался в собственных глазах, чувствуя себя верховным жрецом при самой прекрасной из кумирен. Только из тщеславия приходили нищие к моему целителю, предвкушая, как поразится он обилию их зловонных язв. Защищая своё место под солнцем, они трясли изъязвлёнными обрубками, попечение о себе почитали почестями, примочки — поклонением. Но выздоровев, ощущали себя ненужными, не питая собой болезнь, — бесполезными, и во что бы то ни стало стремились вернуть себе свои язвы. И вновь сочась гноем, самодовольные и никчёмные, выстраивались они с плошками вдоль караванных дорог, обирая путников во имя своего зловонного бога*.
− Зачем вы всё это мне говорите? — Искателю сделалось грустно, как никогда прежде. Огонёк в нём, что зажёгся с ожиданием поездки, задрожал от неуверенности, как от дуновения ветра.
− Люди любят свои раны. И очень нехотя отказываются от боли, даже если она делает им очень плохо. Она есть часть них. Вот найдёте вы своё счастье. Вылечитесь. И тогда что будете винить в своих проступках, если ран не останется? Они − удобное оправдание всему тёмному, что творят люди.
У Искателя вновь не нашлось ответа.
Поезд заехал на мост. Внизу расстилалось море, что несло свои воды к горизонту. Искатель не любил море и плавать никогда не умел. Вода пугала его. И пока пассажиры, приковав взгляды к окнам, любовались видами, он смотрел на подсвеченную солнцем тучку пыли в воздухе.
.
Мия закрыла вкладку с главой. Тема книги Виктора её удивила. Она могла предположить, что он напишет о чём угодно. Только не об этом. Мия не до конца понимала, что её так смутило. Казалось, она приоткрыла створки чужой личности, за которыми скрывалось что-то ранимое и сокровенное. Можно ли ей пробраться дальше? Виктор сам попросил у неё помощи. Значит ли это, что он намеренно или бессознательно хочет рассказать ей о чём-то?
Мия не была психологом. Но этого и не требовалось, чтобы понять то, что практически сочилось между строк.
Сколько же в тебе скрытой боли. Кто же тебя так сильно обидел?
Она забила в поисковую строку гугла: «Виктор Ван Арт». Запрос выдал «Amazon»-ссылки на несколько сборников детских рассказов. Мия наугад купила «Городские легенды». Ей просто понравилось название. Возможно, сказки в исполнении Виктора окажутся чуть-чуть повеселее.