− Я сам вызову.
Он не дожидался согласия. Достал из кармана свой телефон и, дозвонившись, назвал адрес.
− … и пришлите водителя женщину. Это обязательно. Да. Спасибо.
Мия опешила.
− Женщину? Почему?
− Пожалуйста, как доберёшься, напиши мне.
− Да с какой стати? Ты на мои вопросы не отвечаешь и при этом требуешь, чтобы я тебе отчитывалась?
− Я не требую. Я прошу.
Мия беспомощно посмотрела на него.
− Объясни, наконец, что такого ужасного произошло? Мои чувства − это так плохо?
− Нужно просто успокоиться. И лучшее, что можно для этого сейчас сделать − это прерваться.
− Я не хочу успокаиваться. Я хочу ответ.
Виктор выражал собой завидную отстранённость. Лишь в глубине чуть прищурившихся глаз затаились опасные огоньки.
− Всё дело в том, что ты снова немного забылась, − грустно констатировал он. − Ничего, такое случается. Там в комнате, со мной, ты бываешь понятой и принятой, стыд перестаёт доминировать, и это расслабляет. Ты обретаешь свободу для любых чувств, даже самых нежелательных.
− Это твой ответ? − Мия раздражённо тряхнула головой. − Я не спрашиваю, что стряслось со мной. Я спрашиваю о тебе. Что с тобой? Что тебя так оскорбило?
− Со мной ровным счётом ничего. Я просто предпринимаю соответствующие ситуации действия.
Мия растерялась. Ей буквально приходилось объяснять, почему красное — красное.
− Что за трусость на ровном месте?
− Это не трусость. Жаль, что ты это таковым считаешь.
− Что плохого в том, что ты мне стал нравиться?
− Это значит, цели наших встреч разошлись. Мне не подходит подобное.
Ох, а это довольно больно.
Перед Мией мелькнуло нехорошее видение: сегодня их последняя встреча. В носу предательски защипало. Она отвернулась, пытаясь взять себя в руки, чтобы окончательно не сорваться в крутой штопор.
Стало тихо. Казалось, если постараться, то можно услышать, как бурлит жизнь за пределами самого спального квартала города.
Мия знала, что пожалеет. Она должна была вытрясти из Виктора ответы, а не смириться. Но обида сдавливала горло и не давала выговориться.
По закону подлости, такси приехало слишком быстро. Его не дождёшься, когда оно так сильно нужно, и оно тут как тут в моменты, которые хочется поставить на паузу.
Виктор открыл для Мии пассажирскую дверь.
Ещё пинка мне дай для ускорения.
Он жестом попросил водителя опустить стекло.
− Добрый вечер. Вас устроят наличные?
Женщина за рулём кивнула.
− Отвезите эту мисс куда она скажет.
Какая рьяная забота после того, как ты вышвырнул меня!
Виктор жестом попросил и Мию открыть пассажирское окно. От одного его невозмутимого вида глаза Мии застилала ослепляющая злость.
− Позвони мне, как доберёшься. Пожалуйста.
.
Грейс как всегда опаздывала на обед. Но сегодня это оказалось кстати. Мие хотелось подумать в одиночестве.
Виктор − диковинный музыкальный инструмент с правилами вместо струн. Каждое прикосновение к ним рождает противоречие, сигналы «Опасно», «Нужно остановиться».
Ну вот такой он. И причины наверняка есть.
Всеми силами Мия призывала себя к эмпатии. Думать трезво и без эмоций. Виктор никогда на симпатию Мии не отвечал. Но и не отвергал её категорично. Он имел право раз и навсегда пресечь поползновения в его сторону. Вместо этого предпочитал находить им объяснения, которые вписывались в рамки, и всячески увиливать, балансируя на грани между «ещё можно» и «уже чересчур». С другой стороны, объяснением всему могло быть его джентльменское воспитание. Если у него заскок ни в коем случае не обижать женщину, он не отойдёт от своих же установок, даже если эту женщину нужно срочно осадить.
Это не человек, а его подобие с безупречными настройками. Мутный тип, покрытый сотнями слоёв, которые годами придётся снимать. Он тебе не подходит.
Мия пялилась в свою тарелку, мысленно находясь в другом месте.
Ни один парень не стоит того, чтобы сходить по нему с ума.
В противовес себе же, Мия схватила телефон и набрала номер.
− Алло.
− Привет.
− Здравствуй, − сдержанно, не холодно. Значит, не сильно сердится.
Мия заговорила медленно и по-интимному тихо.
− Извини, что не перезвонила вчера. И что проигнорировала все твои звонки − тоже. Это было невежливо. Я не собиралась заставлять тебя волноваться.
Молчание.
− И прости, что вспылила. Это тоже было невежливо. Ладно?
− Лучше так не делай больше. Люди уродливы в гневе.
Зато на людей похожи, а не на бесчувственную машину. Любому другому Мия сказала бы всё, что захотела. Но не ему.
− Встретимся? — спросила она робко.