Мия хихикнула и оттолкнулась ногой от бортика.
− Надеюсь, после бассейна вы идёте на конференцию киллеров.
.
Она прошла мимо открывшего входную дверь Виктора. Согласный с немыми правилами, он внимательно осмотрел Мию.
− У тебя волосы влажные.
− Принимала душ после бассейна, − она невозмутимо положила свой ноутбук на стол.
Привлекая к себе внимание, Виктор с грустной нежностью дотронулся до руки Мии. Словно его силы были на исходе, и ему необходимо зарядиться от прикосновения. Сердце Мии лихорадочно забилось.
− Займёмся тем, ради чего я здесь, − без запинки заявила она.
.
Сотрудничество заставило враждебность в воздухе постепенно испариться.
− Ладно, последнее, − Мия отбросила за спину волосы. Жарко. Отчего так жарко. − Почему твой герой такой одинокий?
Сосредоточенное лицо Виктора словно ссохлось. Его сердце наверняка пропустило удар.
− Это плохо?
− Нет, он не оставляет липкого впечатления и всё такое. Не нафталиновый. Но он до глубины одинокий. Это так грустно.
− Комедия — слишком сложный для меня жанр.
− Рассмешить всегда труднее, чем заставить плакать.
Мия сомневалась, стоило ли говорить, но всё же решилась:
− У меня сложилось впечатление, что тебя немного штормит. Мысли путанные.
Виктор неожиданно улыбнулся уголками губ.
− Я знал, что ты так скажешь. Что у меня каша в голове.
Мы точно говорим о правках к главе?
Мия снова пробежалась взглядом по своим пометкам.
− Вода и мост − это же аллегория.
Виктор кивнул.
− Тебе стоит разъяснить, что под ней подразумевается. Очень неоднозначно звучит.
− Ты поняла.
Нет, они точно обсуждают другую тему.
− Вода есть любовь?
− Да. И разжёвывать это — лишнее.
Мия щёлкнула по пометке в редакторе, чтобы удалить последнюю правку. Затем отправила Виктору сохранённый документ.
− Тут ещё есть над чем поработать. Я не профессионал, а всего лишь взгляд со стороны.
Виктор пересел к ней на диван.
− Спасибо, что помогла.
Он собирался сказать что-то ещё дружелюбное, но Мия резко закрыла крышку ноутбука и встала.
− Мне пора.
С горем засунув в сумку компьютер, она направилась к выходу. Виктор последовал за ней.
Уже у дверей Мия поняла, что загнала себя в угол. Впереди простиралась закрытая дверь, а позади стоял Виктор. Он подошёл ближе, почти бесшумно крадясь, как к пугливому зверьку. Осторожно развернул Мию, потянув за руку, словно она хрупкая и могла сломаться. И Мия сломалась. В тот же момент. До её разрушения не хватало чего-то такого крошечного и незначительного.
Виктор склонил голову, пытаясь заглянуть в опущенное лицо Мии.
Как можно быть таким мягким и таким равнодушным одновременно? Отталкивать и притягивать.
Сумка соскользнула с плеча Мии и рухнула на пол. Тело Виктора прислонилось к её телу. Он стал медленно раскачиваться из стороны в сторону под одному ему известную мелодию. Мия не поддавалась, и Виктору осталось лишь бессильно уткнуться лбом в её лоб. Он не навязывался. Он казался почти безобидным. Но его не хотелось оттолкнуть, что бы он ни делал. Мию очаровало это ещё с первой встречи.
Дьявол в тебе чувствует себя как дома.
Она накрыла его руки на ней своими ладонями в холодном, пресекающем жесте. Виктор не внял её молчаливому «хватит». Он заправил за уши её спадающие на лицо волосы. Бережно и как-то просяще. Чего ты просишь? У Мии захватило дух, словно с ней сделали что-то невероятное.
Виктор был ещё красивее, когда не защищался. Он красив в своей уязвимости. Робость в его исполнении не походила на слабость, а лишь являлась ещё одним его неповторимым штрихом. В этот момент он казался таким настоящим, простым. Таким раненным, осматривая пальцы Мии в объятиях своих рук. Он был человеком, а не машиной.
Мия совершила наивную ошибку, когда подняла голову: Виктор тут же притянул её за талию к себе. Она сжалась, точно уменьшилась в размерах, и тут же опустила подбородок. Мия боялась дышать, словно выпущенный из лёгких воздух побудит Виктора к действию.
− Ты будешь что-нибудь говорить? — не выдержала она.
− Да.
− Тогда говори.
Виктор не пытался сохранять показное равнодушие. И хоть он был слегка встревожен, его прикосновения передавали тёплые импульсы, заставляли Мию успокоиться.
− Я тебя обидел не потому, что хотел сделать больно. Но по-другому ты не понимала…