Мимо зим. Мимо метелей и ледяных грив. Сквозь колючий мороз Севера и по обжигающим пескам, нагретым палящим солнцем южных широт.
Он оставлял за спиной массивы заполярных елей, покрытые алмазной коркой льда верхушки скал. Он оставлял позади дремлющие леса. Утёсы, дюны.
Перешагивал часовые пояса, непроглядные ночи и ясные дни.
Искатель слышал диковинные легенды и народные песни. Изучал чужой быт, тайны общности племён. Узнал, какими люди бывают. Дикие, недоверчивые, замкнутые. И безобидные, добрые, наивные.
Он видел, как по-разному обжигают глину, разводят костры и плетут рыболовные сети на континентах. Собирал древние тайны с гибких ёлочных ветвей и тропических лап пальм. Наблюдал своими глазами богатство земель и природный калейдоскоп.
Искатель брёл мимо вершин вулканов, водопадных долин, ущелий. По рисовым террасам. По паркам и заповедникам, где любят обнимать деревья.
Он ночевал на стоянках охотников, пробовал ужины в доме егеря. Провёл полярные дни под открытым небом. И ночи − под северным сиянием. Спал в тёмно-зелёном плюще, под орешником и яблонями. В гамаках у побережья, под бадьяном и папоротниками. Находил временное пристанище в муравейнике-мегаполисе и в уютных маленьких деревнях.
Менялись ландшафты и времена года. Суровые, жестокие, дождливые, ласковые, бархатные и знойные. Бесконечные и беспощадно красивые.
Искатель видел мир и множество лиц. На земном шаре оставалось всё меньше уголков, где бы ни проложился его путь.
С собой он нёс только неизменный чемодан.
Искатель не просил у мира денег. Большие деньги подразумевали большую ответственность.
Он не просил любви. Существовал один способ любить — отдавать. А отдавать Искателю пока было нечего.
Он не просил духовного роста. Дух должен вырасти сам.
Не просил здоровья. Он учился жить так, чтобы ему было гармонично с телом, а телу — с ним.
Он не просил сил. Силы закаляются трудностями.
Не просил мудрости. Она приходит с опытом и испытаниями.
Искатель хотел лишь наполнить свой чемодан.
«Где ты бродишь моё счастье по свету?
Где ты прячешь своё лицо?»
Окончив одиссею, Искатель снова вышел к морю и сел на выбеленные солью камни. Везде на этой планете он искал. Везде, кроме воды. И что-то подсказывало, именно там таилось то, что у него до сих пор не получается найти.
Ветер резал гладь воды, волны солёными брызгами разбивались о берег. Вдруг над ним что-то заискрилось и преобразовалось в дым. Сгущаясь всё сильнее, дымка сформировывалась в силуэт. Какое-то время он просто висел в воздухе. А потом задвигался, как в походке. Фигура делала изящные шаги, покачивая бёдрами. Девушка. Бесполая, полупрозрачная. В платье до пят. Красное. Цвета туман не передавал, но Искателю отчего-то хотелось, чтобы оно было именно красным.
Остерегаясь неизвестной сущности, он отошёл от воды подальше.
− Боишься, красивый? — голос девушки переливался, как звон серебряного колокольчика.
− Нет, − храбро соврал Искатель.
− Верное дело. Я ведь просто туман. Что я тебе сделаю?
− Убьёшь?
− Чем же?
− Магией? Оружием? Голыми руками?
Она захохотала.
− Нет у меня ничего. Я бесформенное нечто. Безобидная и слабая.
Когда на следующий день Искатель вернулся к берегу, девушка была там. Теперь её волосы приобрели структурность. На лице вырисовывались блёклые черты.
Предштормовое небо нависло над морем. Горизонт слился с тёмной водой вдали. Но Искатель остался. Ему некуда больше идти. Он обошёл этот свет.
− Ты умерла? — заговорил он с девушкой.
− Или только рождаюсь.
На линиях её лица теперь просматривались эмоции. Она становилась всё чётче и чётче.
− Почему ты такая?
− Ты мне скажи. Ты ведь меня нашёл. Я приобретаю такую форму, какую ты хочешь.
− Я искал не тебя.
Он не знал, как выглядит его счастье. Тогда с чего такая уверенность, что она — не то, что ему нужно?
− Значит, ты и есть…
− Да, красивый. Твой путь может завершиться здесь. Тебе решать.
− Я красивый?
Девушка засмеялась.
− Из всевозможных вопросов ты задаёшь именно этот?
В своём путешествии Искатель встречал множество личностей. Идентичные, заурядные. С одинаковым цветом волос. С одними и теми же фигурами. И с одной и тоже родинкой на одной и той же щеке. Оболочки разные. Но суть всегда оставалась одна. Мир вокруг иногда вызывал эффект кривой зловещей долины: нечто всецело искусственное подражало настоящему. А притворство у них называлось чувствами.