Герцог, внешне спокойный, нервничал, зная, что тот самый момент настал, и тянуть дальше некуда и незачем. Сев рядом с Чарли, он несколько минут молчал, собираясь с мыслями. Омега же, будто природным чутьём уловив беспокойство спутника, смотрел вдаль, на садящееся солнце и на пенящееся море белых цветов, давая время альфе решиться.
Теобальд всегда думал, что сделать предложение будет просто. Он никогда прежде никого не любил, хоть и заводил пару раз лёгкие, ничего не значащие романы со слугами в доме или другими, более знатными омегами, которые готовы были на интрижку. Ему никогда не стоило труда наговорить приятных вещей, осыпать комплиментами, и он думал, что предложение будет делать так же просто. Но вмешались чувства, и он был смущён, потерян, Чарли вызывал в нём не низкую похоть, а самые нежные и уважительные чувства, и в какой-то момент альфе даже показалось, что он недостоин своего юного жениха.
Однако надо было решиться.
— Чарли, — начал герцог.
— Да? — юноша встрепенулся, доверчиво и радостно поглядев в глаза любимому.
— Я давно хотел поговорить с вами, и, кажется, момент настал. Всё то время, что вы живёте в моём поместье, мы с вами считаемся женихами, но это пока ещё не так. То есть… что за глупость я говорю, Господи. Совсем не это я хотел сказать. Чарли. Я знаю, что в каких бы уголках света я ни побывал, где бы ни ездил, я нигде не нашёл бы столь очаровательного, доброго, близкого мне по духу омегу, как вы. Пока я не встретил вас, мне казалось, что я уже и не полюблю никогда, но вы пробудили в моей душе новые, искренние чувства. Я люблю вас, Чарли. Я предлагаю вам руку, сердце, мою любовь и уважение, мою верность до гроба. Согласны ли вы стать моим супругом?
Теобальд при этих словах вытащил из кармана жилетки маленькую коробочку, в которой оказалось золотое кольцо с тремя камушками — одним бриллиантом и двумя изумрудами. Между камнями вилась ещё одна извивающаяся золотая полоска.
Чарли, предчувствовавший в глубине души развязку этой прогулки, был счастлив. Дыхание захватило, и он с нежностью посмотрел в глаза Теобальду. Встретившись взглядом с Чарли, герцог уже понял, каким будет ответ: по пылающим щекам, тяжёлому дыханию, по блеску глаз.
— Согласен, — шепнул юноша, улыбаясь, и Теобальд, взяв в руку маленькую, чуть дрожащую ладонь, надел кольцо на безымянный палец.
Чарльз посмотрел с некоторым удивлением на изящное кольцо, так хорошо подошедшее и по размеру и по форме к его руке. Герцог улыбался, глядя на счастливое недоумение мальчика. Больше они не сказали ни слова, Теобальд обнял Чарли за талию, притянул к себе, и тот доверчиво склонился на его плечо, запрокинув голову так, чтобы можно было его поцеловать. На этот раз поцелуй был не целомудренным, но глубоким, чувственным, долгим, и мальчик впервые ощутил нечто странное, тяжёлое, кружащее голову, чему пока не мог дать описания.
Из беседки Теобальд вынес жениха на руках, и омега улыбался, обнимая его за шею и прислонившись лбом к его виску.
Когда они вернулись в поместье, их уже ждал с роскошным ужином счастливо улыбавшийся Картер, который был заранее уверен в том, что всё пройдёт наилучшим образом.
========== Глава 2. Старые знакомые ==========
Карета мчалась по гладкой, умытой дождями дороге. Чёрные породистые кони, впряжённые цугом, споро перебирали копытами, подгоняемые хлыстом кучера. В карете сидели Картер и Чарли, одетые на выезд и весёлые. Они направлялись к Норберту Аддерли с визитом и просьбой Теобальда переехать в его поместье.
Всем — и Теобальду, и Картеру, и Чарльзу — было немного совестно за то, что добрый старик, устроивший счастье герцога, был забыт и оставлен. Даже добрый Чарли, сбитый с толку собственной помолвкой, тайной любовью Картера, вестью о приезде графа Уильяма, вспоминал о дедушке Норберте только вечерами, лёжа в одиночестве в постели. Он думал о предстоящем браке, и невольно вспоминался тот, кто устроил этот брак. И тогда Чарли горячо молился за «дедушку». Однако об этих мыслях и молитвах старик узнать не мог, и со стороны герцога и его жениха отсутствие весточки казалось забвением.
Чутким сердцем Чарли чувствовал, что старику тоскливо и одиноко, а Теобальд не только поддержал его с идеей визита, но и попросил передать Аддерли предложение оставить свой дом и переселиться в поместье.
Герцогская карета летела, взметая за собой столбы пыли, послушная руке кучера, того самого молодого парня в дорогой одежде, но с деревенским простодушием на лице, который увозил Чарли в поместье жениха. Однако в этот день на его лице не было того милого, простого выражения — он был подавлен и зол, и неосознанно хлестал коней так, что они мчались чересчур быстро. Его муж, на днях разрешившийся от бремени, слёг с горячкой — и даже врач не мог ему помочь. Малыш родился здоровым и крепким, а вот молодой отец, судя по словам врача, имел мало шансов выжить. Никто не освобождал кучера, Джереми, от работы, и он покорно вёз господ в город, но мысли его были заняты совсем другим. Он помнил бледное, покрытое потом лицо супруга, безвольно лежащего на смятых простынях, писк младенца, суету ухаживавших за рожеником омег, запах крови и страха. Юному Гарри было всего двадцать лет, и первый ребёнок оказался для него смертельным приговором. Джереми не хотел верить в то, что омега умирает — они только недавно поженились, и вся их прошлая жизнь друг без друга казалась им далёким сном. А теперь вот Гарри был одной ногой в могиле, и выходило, что сном была их короткая счастливая семейная жизнь.
— Джереми! — из окна показалось обеспокоенное лицо Картера. — Не гони так, перевернёмся!
Кучер опомнился и натянул поводья, заставляя лошадей скакать медленнее. Мозолистые руки не чувствовали боли впивающихся в кожу ремней, и молодой альфа, хоть и придержал лошадей, почти не отвлёкся от мыслей об умирающем супруге.
— Картер, как вы думаете, его супруг выживет? — обеспокоенно спросил Чарли, хмуря брови и закусывая губу.
— Нет. Джереми, бедняге, сказали, что надежда есть, но на самом деле Гарри не жилец. Он потерял слишком много крови, он не может есть, и эта агония продлится недолго.
— Зачем же его обнадёжили зря?
— Потому, что только надежда даёт человеку сил жить. Если бы ему прямо сейчас сказали, что он, по сути, уже вдовец, у него опустились бы руки. А сейчас он взвинчен, зол, чувствует себя беспомощным — но надеется.
— Руки не опустились сейчас, но ведь опустятся. Когда Гарри всё-таки… Вы поняли.
— Не забывайте о ребёнке. Он должен поддержать его силы. Его на первое время освободят от работы — я об этом позабочусь — он будет ухаживать за ним, потом похороны, которые отнимут много физических сил. Он будет носиться с обрядами, поминками, и это отвлечёт его. Не бойтесь, Чарли, он сильный человек, он справится со своей утратой.
— Почему жизнь такая жестокая? — в голосе Чарли слышался какой-то надрыв, будто это он должен был вот-вот потерять близкого человека. — Почему умерли мои родители, такие молодые? Почему ваш брат Уильям такое чудовище, каким его описывают? Почему вы…
Он стушевался и покраснел.
— Почему я на свою голову люблю альфу и не могу быть с ним счастлив в браке? — закончил за него Картер, грустно улыбаясь. — Да, жизнь жестока. Но разве она при этом не прекрасна? Вот вы потеряли родителей. Но разве вы несчастны сейчас? Разве вы не выходите замуж за человека, которого любите всем сердцем?
— Да, я счастлив. Но это не вернёт мне моих родителей.
— Правильно. Надо всегда что-то терять, чтобы что-то найти. И жизнь никогда не бывает плоха со всех сторон. Я не могу быть счастлив в браке, но моей любви мне достаточно для счастья. А Джереми, который, конечно, будет тяжело переживать утрату, рано или поздно поймёт, что у него осталось самое ценное, что мог подарить ему супруг — его ребёнок.
— Это всё так грустно, Картер.
— У вас доброе сердечко. Только такой милый мальчик, как вы, способен переживать за судьбу своего слуги. Как же, чёрт возьми, Теобальду повезло с вами — вы будете чудесным хозяином, добрым и внимательным к слугам. Я думаю, что лучше супруга, чем вы, Тео никогда бы не нашёл. Спасибо старому Аддерли.
— Вы знакомы с ним лично?
— Да, я даже как-то раз жил у него пару недель, когда сильно разругался с отцом. Старикан принял меня как родного сына.