– Тео, но ведь это совсем не грустная история. Твои родители любили друг друга, они были счастливы, – сонно пробормотал пригревшийся и разомлевший Чарли, даже не заметив своего уютного “ты”.
– Были. Пока Уильям не убил папеньку. А отец ненадолго пережил его. Слишком горевал.
– Вы точно знаете, что Уильям это сделал?
– Доказательств нет, но всем всё было очевидно. Он крупно поссорился с ним в предпоследний свой приезд, а потом, когда вернулся, якобы извиниться, папенька скоропостижно скончался. А ведь он был довольно молод. Ему было сорок четыре.
– Это ужасно, Тео. Они так любили друг друга, а родной сын… Ужасно.
– Да, Чарли. У Уилла тёмная душа. Человек, поднявший руку на собственного отца, способен на что угодно. Постарайтесь не оставаться с ним наедине. Мало ли что взбредёт ему в голову. Хорошо?
– Хорошо. Тео, мне правда очень жаль ваших родителей.
– Спасибо. Они были прекрасным примером у меня перед глазами. Я пообещал себе, что вступлю в брак только по любви.
– И что же, вы выполнили обещание?
– Да. Я беру в мужья вас, мой хороший. Я люблю вас.
– И я вас люблю.
========== Глава 4. Первый бал ==========
Парадная зала была залита светом множества огней и сверкала золотом, вечерними туалетами и бриллиантовыми шпильками в пышных причёсках омег. Бал в замке герцога Ратленда, приближённого королевской семьи, был событием огромного масштаба, и весь свет лондонской аристократии собрался в пышно убранном поместье. Богатые экипажи подъезжали к парадной двери один за другим, гости прогуливались по дорожкам парка парами и группами, вокруг трещали и полыхали искрами шутихи и журчали фонтаны. Тёплый вечер плавно перетекал в ночь.
Герцог праздновал приезд брата.
Поднимаясь по лестнице, чинные гости здоровались с хозяином дома, стоявшим между братом и женихом. Придворные господа, знавшие о помолвке герцога, впервые видели его юного избранника, стоявшего рядом, скромно потупившись. Его смущение не мешало по достоинству оценить его красоту: Чарльз был одет в белоснежную кружевную блузу с пышными рукавами, облегавшую его гибкий стан и обхватывавшую тонкую шею ажурным воротничком, белые атласные брюки и атласный же белый плащ, изящными складками ниспадавший до самого пола. Бриллиантовые серьги-капельки и искусственные белые цветы, вплетённые в пышную причёску, довершали туалет будущего герцога, застенчиво прятавшегося за могучую спину жениха.
Омеги вежливо подавали юноше руки, альфы осыпали комплиментами и любезностями, и нельзя было не растрогаться, увидев пунцовые от смущения щёки неискушённого юноши. Теобальд искоса поглядывал на своё сокровище; широкая улыбка выдавала хорошее расположение духа, однако не была столь искренней, какой казалась при беглом взгляде: герцог едва ли мог не заметить плотоядные взгляды, которые бросал Уильям на юного Чарли.
Зная любовь брата к юным невинным омегам, Теобальд не отходил от жениха ни на минуту, однако сальные взгляды ощущал спиной, и его передёргивало от негодования.
Чарли ничего не замечал. Он восторженно смотрел на вереницу богато одетых гостей, на их весёлые лица, на счастливые улыбки, он видел своего Теобальда, высокого, статного, с копной волнистых тёмных волос и ясным взглядом добрых серых глаз, и, как ему казалось, влюблялся с каждым мигом всё сильнее.
Картер, стоявший позади братьев, также пребывал в чудном расположении духа. За весь день он не пересёкся с Уильямом ни разу до нынешнего момента, а стало быть, настроению его не из-за чего было быть дурным.
В зале играла музыка, некоторые пары уже кружились в танце, кто-то уединился на мягких креслах и пуфах в оконных нишах. Все веселились. Когда хозяева поместья смогли присоединиться к гостям, оставив свой пост у парадной двери, все гости уже нашли себе дела. Теобальд вновь скользнул взглядом по изящной фигуре своего жениха, улыбнулся и подошёл к нему.