– Ага, я так и знал, что ты ни о чём не думал, когда волок меня сюда в таком… – Картер усмехнулся, – взволнованном состоянии. Ну что же, расхлёбывай.
Он вышел, а Уильям остался стоять в тёмном коридоре – униженный, напуганный и обозлённый.
***
Победоносный вид Картера скрывал за собою отчаяние и сковывающий тело страх. Мужчина изначально воспринял угрозу Уильяма всерьёз, однако теперь, когда он вышел победителем из этой словесной пикировки и тем самым унизил графа, не осталось никаких сомнений, что мерзавец исполнит своё обещание.
Ужас перед угрозой брата лишал Картера всякого мужества и, кажется, сковывал волю. Однако альфа взял себя в руки и направился к Чарли, который, несомненно, сейчас был ещё более напуган и подавлен.
Постучав в дверь и не дождавшись ответа, Картер заглянул в комнату и увидел Чарли, горько рыдавшего на плече у рыжего омежки, приехавшего с Уильямом. Картер кашлянул, и юноши заметили его.
– О, Картер, спасибо! – от избытка чувств Чарли бросился ему на грудь и прижался крепко, доверчиво, как дитя к отцу.
– Ну-ну, мой друг, не плачьте. Успокойтесь. Вот так, вытрите слёзы. Садитесь.
Чарли послушно сел. Причёска его растрепалась, крупные локоны обрамляли лицо, белые цветы, прихотливо выбившиеся из прядей, придавали ему вид лесного эльфа. Напуганный, с заплаканным бледным лицом, он был прекрасен и жалок одновременно, и сердце Картера сжалось от сострадания.
– Прошу прощения, – мужчина повернулся к рыжему омеге. – Мы с вами не знакомы. Я Картер, младший брат Теобальда и Уильяма.
– Я Доминик. Секретарь графа.
– Что же, я – секретарь герцога. Стало быть, мы с вами коллеги.
– Что вы, – Доминик простодушно улыбнулся. – Вы дворянин, а я крестьянин. Мы с вами не ровня.
– Старый герцог Ратленд был моим отцом, да. Но второй мой отец много лет протирал пыль на картинах в этом доме. Я сын простого слуги. Так что не говорите, что мы с вами не ровня. Это неправда.
– Как вам будет угодно, – Доминик вновь улыбнулся.
– Итак, Чарли. Я знаю, что вам неприятно будет об этом говорить, но, к сожалению, придётся. О том, что произошло на балу, необходимо знать Теобальду. Мы сейчас же отправимся к нему, и вы расскажете ему обо всём.
– Ах, Картер… Мне так не хотелось верить в то, что я слышал о графе. Я до последнего надеялся, что в нём есть хоть толика благородства. Однако я ошибся. Этот мерзавец… этот… – Чарли закрыл лицо руками и заплакал. – Но они так похожи… Мне было страшно. Их лица почти одинаковы, и я привык видеть на этом лице добрую улыбку. Но Уильям так смотрел на меня и делал такие вещи… Картер, как так можно?
– Не плачьте. Вы в доме Тео, он рядом, защитит вас и не даст в обиду. Идёмте, Чарли, идёмте к нему.
– Бал ещё в самом разгаре. Он с гостями.
– Чарли, для него нет ничего на свете важнее вас. Уж я-то знаю. Узнав, что вы в беде, он бросится на помощь, забыв о правилах приличия. Если бы он видел своими глазами то, что произошло на балу, он бы убил Уильяма на месте, не задумываясь. К несчастью, он был далеко.
– Но вы подоспели мне на помощь, – с дрожью в голосе сказал Чарли, взял Картера за руку и с нежностью и благодарностью взглянул ему в глаза. – Идёмте к Тео. Доминик, вы останетесь здесь или пойдёте с нами?
– Лучше бы вы пошли с нами, – заметил Картер. – Я имел бурный разговор с графом, и вышел из него победителем. Разъярённый Уильям будет искать, на ком сорваться.
– Ничего, – Доминик зябко обхватил себя за плечи. – Он не станет искать меня в покоях мистера Чарльза. Я останусь.
Картер и Чарли не поняли, почему юноша решил остаться, но причина была проста. Точно также как Чарли до последнего не хотел верить в то, что Уильям – негодяй, Доминик не мог поверить в то, что Теобальд – хороший человек. Каждый из омег знал только одного близнеца и не мог принять мысли о том, что они совершенно не похожи друг на друга по характеру. Доминик боялся Теобальда также сильно, как Уильяма, и ему было неважно – к какому из братьев попасться в лапы.
Оставив Доминика одного, Картер и Чарли молча направились туда, где всё ещё лилась музыка, где было море света, веселье и смех. Найдя Теобальда в кружке пожилых джентльменов, молодые люди отозвали его и, увидев их лица, герцог понял, что разговор откладывать нельзя.
Все трое поднялись в кабинет Тео и уселись на диван. Картер хотел, чтобы говорить начал Чарли, но тот, вновь и вновь переживая омерзительное событие, не смог сказать и слова.
– Что же, я расскажу, – сказал Картер. – Тео, Уильям сегодня на балу допустил немыслимую дерзость по отношению к Чарли. Возмутительную дерзость. Я понимаю, что ты добрый человек и не способен на кровавые расправы, но я бы этого негодяя прирезал где-нибудь в углу, закопал бы и постарался сделать так, чтобы никто ничего о нём никогда больше не слышал.
Теобальд побледнел, предчувствуя самое ужасное.
– Не бойся, ничего… непоправимого не произошло, – успокоил его Картер. – Он всего лишь…
– Постойте, Картер. Я не хочу слышать, что вы скажете, – Чарли вскинул руку в останавливающем жесте, и жемчужный браслет брякнул на его худом запястье. – Позвольте, я выйду в соседнюю комнату, и вы продолжите без меня.
– Да, конечно, мой дорогой, – Теобальд ласково погладил его по руке. – Выйдите в смежную комнату, я приду к вам, когда договорю с братом.
Чарли поднялся и торопливо вышел в боковую дверь.
– Что же, милый мальчик нас не слышит, и я могу выражаться прямо, – Картер выглядел как бойцовский пёс, готовящийся к очередной драке. – Этот мерзавец не просто домогался Чарли в присутствии всех гостей, пользуясь его застенчивостью и зная, что он не станет звать на помощь. Он бессовестно распускал руки. И не только руки, Тео. На твоём месте я бы собственноручно кастрировал негодяя.
На Теобальда было страшно смотреть: благодушное обычно выражение лица сменилось такой яростью и ненавистью, что Картер невольно восхищённо присвистнул.
– Тео, с тебя сейчас можно ваять разгневанного громовержца. Остынь немного и, прежде чем оторвать достоинство своему брату, иди утешь ребёнка, которого только что подвергли столь жестокой и отвратительной пытке. Иди скорее, он же там рыдает, ну.
Теобальд мотнул головой, заставляя себя выкинуть из головы мысли о жестокой расправе и быстрым шагом пересёк комнату к двери.
Чарли сидел в кресле, сжавшись и обнимая себя за плечи, похожий на воробушка, замёрзшего студёной зимней ночью. Белоснежная одежда только усиливала это ощущение.
Теобальд не сказал ни слова. Он поднял хрупкого юношу на руки и вместе с ним опустился в кресло. Чарли обнял его за шею и, уткнувшись лицом в густые волнистые волосы, горько разрыдался. Он плакал не так, как плачут взрослые светские омеги, которым важно и в слезах выглядеть милыми и соблазнительными. Он плакал, как ребёнок, всхлипывая, захлёбываясь собственными рыданиями, размазывая кулаками слёзы по лицу и сотрясаясь всем телом. Теобальд баюкал его, как маленького, гладил по растрёпанной голове, шептал ему утешения и нежности, и постепенно юноша успокоился. Он всё ещё сидел, прильнув к широкой груди жениха, доверчивый, обессилевший, с раскалывающейся головой. Герцог обнимал его за плечи.
– Чарли, дорогой, вы не боитесь ночевать в своей комнате один?
– Немного, – срывающимся голосом ответил юноша.
– Я знаю, что это противоречит правилам, но я предлагаю вам с сегодняшнего дня ночевать со мной. Всегда. Я буду рядом.
– Тео… Я очень благодарен вам за ваше предложение, но… Понимаете, спать рядом с вами – то, о чём я мечтаю. Я с нетерпением и трепетом жду ночи, когда войду в вашу спальню в качестве мужа и стану вашим навсегда. Я знаю, что вы не тронете меня до брачной ночи, но я не хотел бы, чтобы совместная спальня с вами вошла в привычку до нашей свадьбы. Вы понимаете, о чём я?
– Понимаю, – Теобальд умилённо улыбнулся. – Вы не хотите, чтобы ваша мечта исполнилась преждевременно.
– Да. Я не хочу, чтобы первая брачная ночь была одной из многих, уже случившихся.
– Я понимаю вас и не настаиваю. Но оставить вас в другом крыле, так далеко, я не могу. Поэтому выдвигаю следующее предложение – вы переедете в комнату, что находится справа от моей. Между ними прорубят дверь, и мы, хоть и будем в соседних комнатах, всегда будем рядом. Я всегда смогу защитить вас, если что-то случится.