Теобальда передёрнуло. Растерзанный ребёнок удивлённо и жалобно смотрел в потолок, приоткрытые губы, кажется, только-только испустили последний вздох.
– Надо унести его отсюда и привести в порядок, – с усилием вымолвил герцог. – Похороним его сегодня же днём.
Сказав это, Теобальд отвернулся, прикрыв ладонью глаза. О да, он, как и Картер, тоже многое бы отдал, чтобы не видеть изувеченное худощавое тело, лежащее на кровати в той позе, в какой его оставил ненасытный Уильям.
Картер подошёл сзади и положил руку на плечо брату.
– Что будешь делать?
– Я впервые в жизни не просто желаю человеку смерти, но и сам готов убить его.
– Остуди свой пыл. Ты бы лучше вызвал сюда констебля из Лондона. Пусть он разбирается.
– Ты действительно считаешь, что полиция что-то сделает? Это даже смешно. Уильям богат. Он откупится от кого угодно.
– Тогда что?
– Не знаю. Боюсь, у меня только два варианта – убить его или вышвырнуть из поместья. Навсегда.
– Не марай руки. Поступи умнее.
– Если я прогоню его прочь, он пойдёт дальше нести людям горе и смерть. Ты же сам говорил, что убить такую дрянь – благодеяние.
– Я тоже говорил это в пылу гнева. Какой бы дрянью не был человек, не тебе его судить и, уж точно, не тебе казнить.
– Дуэль?
– А если он убьёт тебя? – Картер не на шутку испугался за брата.
– Не убьёт.
– Постой. Подожди. – Руки Картера тряслись. – Не совершай опрометчивых поступков. Вызвать его на дуэль ты успеешь всегда. Неужели ты и в самом деле готов рискнуть своей жизнью и бросить на произвол судьбы Чарли? А если Уилл убьёт тебя, подумай, что будет с Нико и Чарли? А? То же самое, что с этим несчастным мальчиком.
Теобальд вздрогнул, на мгновение отчётливо увидев Чарли, лежащего в точно такой же нелепой и беззащитной позе, израненного и мёртвого.
– Не говори об этом. Не говори.
– Ладно. Если ты всё же склоняешься к дуэли, я обещаю тебе, что если он победит тебя, я сразу убью его. Я не допущу его до Чарли.
Теобальд измученно улыбнулся брату.
– Что ж. Пока нам здесь делать нечего. Я пойду к мальчикам, отопру их, а ты ложись спать. Ещё слишком рано.
Картер покачал головой.
– Я не оставлю тебя одного. Я с тобой.
Теобальд ничего не ответил, но в его душе, исполненной ужаса, ненависти и боли, шевельнулось другое чувство. С ним рядом был его единственный, самый верный друг, которому герцог мог доверять, как самому себе. Теобальд всегда любил младшего брата, заботился о нём, доверял ему свои сердечные тайны, потакал его прихотям, позволял ему вольности и даже баловал иногда, как ребёнка. Но только сейчас, только в минуту, когда над ним нависла смертельная опасность, Теобальд всё понял. Это не он заботился о Картере. Всегда было наоборот. Кто всегда проверял, верно ли составлены документы и выискивал подвохи в бумагах? Кто всегда был рядом, если на душе было скверно? Кто поддерживал в минуты утрат? Чья заботливая рука всегда протягивала чашку чая, перо, газету, не дожидаясь просьбы, угадывая желания? Кто бережно заботился о юном Чарли, когда тот только прибыл в чужой дом? Кто теперь был рядом и предлагал свою помощь? Кто только что признался в том, что готов убить за Тео, и за Чарли, и за Доминика? Теобальд почувствовал рядом сильное плечо человека, которого всегда считал глупым мальчишкой и понял вдруг, что без Картера вся его жизнь была бы иной. Приятное чувство защищённости впервые за много лет окутало герцога теплом. С тех пор, как умер отец, Тео всегда был старшим, самым сильным, защитником. Теперь же приятно было знать, что защитник не он, а Картер. Человек, который всегда был рядом и всегда приходил на помощь, как и сейчас пришёл, подставив твёрдую руку, на которую можно было опереться.
Теобальд посмотрел на брата, шагавшего рядом с ним с измождённым бледным лицом.
– Картер.
– Что?
– Я только сейчас понял, как много ты для меня делаешь. Ты всю свою жизнь положил на то, чтобы быть рядом со мной и заботиться. Я был слеп, а сейчас прозрел. Спасибо тебе, мой друг.
Картер тепло улыбнулся в ответ, но сразу же тряхнул головой и натянул на лицо ехидную усмешку.
– Эк тебя на нежности потянуло. Я опасаюсь, что ты сейчас лопнешь от переполняющих тебя эмоций и превратишься в кучку душистых цветов.
Не надо было объяснять, что Картер за своей язвительностью прячет своё смущение и ужас от только что увиденного мёртвого мальчика. Теобальд знал, что в критических ситуациях змеиный язык – единственное оружие, которое остаётся у брата.
– Ладно, ладно, больше не буду, – Тео похлопал Картера по плечу.
Они довольно быстро дошли до спальни герцога. Отперев комнату юношей, Теобальд уселся в кресло у камина, но Картер поспешил поднять его.
– Тео, я считаю, будет лучше, если мы перенесём кресла в соседнюю комнату и будем сидеть там, пока мальчики не проснутся. В такой ситуации в этом нет ничего неприличного. Ты всё равно жених Чарли, а я, как ты знаешь, не мечтаю ночами оказаться в спальне омежки.
– Хорошая мысль. Только надо тихо, чтобы не разбудить их.
***
Проснувшись, Доминик и Чарли немного испугались, обнаружив братьев в своей комнате, мирно спящими в двух креслах. Учитывая необычность пробуждения, юноши сразу поняли, что что-то случилось.
Растолкав спящих мужчин, омеги набросились на них с расспросами, и Картер с Теобальдом в самых мягких выражениях передали им суть случившегося, но и этого было довольно, чтобы повергнуть юношей в ужас.
Не успели омеги прийти в себя, как в комнату заглянул встревоженный Эдгар. Обеспокоенно переглянувшись с Картером, альфа склонил голову перед герцогом.
– Мой господин, граф вернулся.
Теобальд нахмурился. Доминик, привыкший к обществу герцога и его секретаря, смутился чужому альфе в своей спальне, но Чарли тихо и очень быстро пояснил ему суть отношений между Картером и Эдгаром, и Доминик, хоть и был потрясён возможностью подобного, успокоился.
– Что он делает? – поинтересовался Теобальд.
– Завтракает, – в голосе Эдгара прозвучала такая злоба и ненависть, что у герцога не осталось никаких сомнений в том, что альфа всё знает.
– Скажите, Эдгар. Я понимаю, что вы относитесь, так сказать, к «высшей касте». Вы мало общаетесь с конюхами, поварами и прочей прислугой, но, всё же, общаетесь. Я прав?
– Да.
– Вам известно о том, что случилось этой ночью?
– Да.
– Вы узнали об этом не от Картера, так как он всё время был со мной. Так?
– Да.
– Весь дом в курсе того, что случилось?
– Да.
– Что же, тем хуже для Уильяма. Идите, Эдгар, я сейчас подойду к нему. Спасибо.
Эдгар вышел, и Теобальд повернулся к Картеру.
– Это нам на руку. Люд такого не прощает. Уильяма теперь ненавидят все, начиная от нас с тобой и кончая глухим старым привратником. Он ещё не осознал, в какую западню попал.
Картер ухмыльнулся.
– Что же ты будешь делать?
– Для начала поговорю с ним. А ты побудь здесь и никуда не отходи от мальчиков.
Теобальд вышел, а Картер повернулся к перепуганным и растерявшимся омегам.
– Так, молодые люди. Я отвернулся, а вы одевайтесь поскорее. Завтрак вам принесут прямо сюда. Нечего туда сейчас соваться.
***
Теобальд застал Уильяма в столовой, где мерзавец с самым спокойным видом завтракал тостами с джемом и яичницей. У герцога спёрло дыхание от подобной вопиющей бессердечности и холодности.
– Как ты можешь спокойно завтракать? Как ты можешь вообще быть спокойным? – Теобальд сел напротив близнеца. Голос его дрожал от негодования.
– А что, что-то случилось? – со спокойной улыбкой спросил Уильям.