– Ответь мне, – прошептал Теобальд. – Ответь, что такого сделал тебе отец, что у тебя поднялась на него рука?
Уильям, чувствуя приближение смерти, судорожно вцепился в рубашку Теобальда, прижимаясь щекой к его груди, в ужасе уставившись куда-то вперёд себя. Герцог повторил вопрос, и Уильям ненадолго пришёл в себя.
– Он… сказал, – граф снова закашлялся. – После моей шутливой… помолвки с развратным омегой… отец сказал, что даже Картер ему… теперь ему… более сын, чем я… Он отказался от меня. Последний, кто меня любил и… видел во мне… меня, а не твою жалкую копию.
Теобальд тоже чувствовал, что силы оставляют его, но сумел ответить.
– Я никогда… не считал тебя… своей пародией. Никог…
Оба близнеца пошатнулись и упали, всё ещё сжимая друг друга в последнем братском объятии. Картер, стоявший рядом и не знавший, что делать, чувствующий себя опустошённым, молчал. Врач подбежал к лежащим на земле братьям и, пощупав пульс, тихо сказал.
– Граф Ратленд скончался. Герцог дышит, но пульс его слаб. Его ещё можно спасти.
***
Чарли очнулся от глубокого обморока лишь к вечеру. У его постели сидел Доминик, встревоженный и бледный.
– Где он? – одними губами произнёс Чарли. – Где Тео? Где? С ним всё в порядке? Он жив?
Доминик ласково погладил друга по голове.
– Он жив, и его жизни ничто не угрожает. Рана очень болезненна, но не смертельна. Он в сознании, и как только вы немного придёте в себя, можете отправиться к нему. Я принёс вам бульона и горячего сладкого чаю. Пейте. Всё кончилось. Теперь всё хорошо.
Комментарий к Глава 6. Итог
https://vk.com/public82539217
========== Глава 7. Долгожданное ==========
Свадьбу пришлось отложить из-за тяжёлой раны Теобальда. Жизни герцога ничто не угрожало, но состояние его было тяжело, и о незамедлительном венчании речи быть не могло.
Чарли нежно ухаживал за женихом всё то время, что он поправлялся: проводил с ним рядом целые дни напролёт, носил ему еду, перевязывал рану, помогал вставать, поправлял под ним подушки и развлекал его разговорами, заставляя этим позабыть о боли. Юноше помогали Картер и Доминик, так же бережно ухаживавшие за измождённым Теобальдом.
Картер первое время был глубоко подавлен тяжким грузом вины — всё же, он убил человека, и не просто человека, а своего брата. Никому в голову не пришло обвинять его в чём-то, но сам альфа не мог найти себе места от поглощавшего его душу ужаса. Он знал, что совершённое им дело было принято всеми, как благодеяние, однако он считал себя теперь таким же мерзавцем, как покойного Уильяма: граф был отцеубийцей, а он, Картер, стал братоубийцей, и точно такой же тяжёлый грех лёг на его плечи.
Чарли, Доминик и Эдгар увещевали сокрушённого собственным грехопадением Картера, как могли, и в конце концов он смирился со своим проступком. Чувство ужаса перед самим собой утихло и посещало его реже, но совсем не проходило никогда. Мысли о своей загубленной душе были оттеснены многими заботами: Картер ухаживал за братом, взял на себя все приготовления к свадьбе, уехал в Лондон на несколько дней, чтобы лично помочь старому мистеру Аддерли переехать в родовое поместье Ратлендов.
С горем ему помогла справиться неожиданная радость. Теобальд, пришедший в себя настолько, чтобы думать о чём-то, кроме последних произошедших событий, призвал брата к себе и, усадив его рядом с собой на постель, сказал:
— Картер, друг мой, я хотел поговорить с тобой по поводу моего намерения женить тебя.
Картер внутренне сжался, но промолчал.
— Я был несправедлив и жесток по отношению к тебе, — продолжил герцог, и Картер удивлённо взглянул на него. — Ты — мой самый лучший, самый верный друг, всегда заботившийся обо мне и помогавший во всём, а я, по своей глупости и гордости лишал тебя единственного, о чём ты просил меня. Я обещаю тебе, что мои намерения тебя женить больше не коснутся твоего спокойствия. Искренняя любовь к твоему другу слишком очевидна для меня, чтобы я ещё хоть раз посмел вмешаться в неё. Я, если мне дозволено так сказать, благословляю вас и прошу лишь о том, чтобы вы, как и прежде, не давали поводов для слухов. Думается мне, что даже для Чарли подобная информация была бы лишней.
— Чарли знает обо всём, — улыбнулся Картер. — Знал ещё до того, как приехал… — альфа судорожно вздохнул, вспоминая, как своими руками лишил брата жизни, — до того, как приехал Уильям.
— Ах, маленький плут! — весело улыбнулся Теобальд. — Негодник! Ну, я ему покажу, как секретничать у меня за спиной!
Картер тоже улыбнулся.
— Я не сомневаюсь, мой дорогой, что ты ему ещё покажешь, но для начала поправь своё здоровье.
Теобальд не сразу понял суть непристойной шутки Картера, а поняв, даже не сумел на него рассердиться.
— Оставь свои шуточки для другого общества, паршивец. Ну ладно, ладно, иди, ты смешишь меня, и смех бередит рану. Иди.
Картер напоследок улыбнулся брату и вышел.
Дозволение Теобальда оставить всё, как есть, свело на нет необходимость бежать из родного дома, и Картер окончательно воспрял духом. Теперь он мог полностью занять себя подготовкой к свадьбе.
Чарли теперь много времени проводил с милым дедушкой Норбертом, не забывая заботиться о женихе и о крохе Эдмунде, а Доминик отпросился на месяц домой и уехал в родную деревню на герцогской карете; вёз его милый Джереми. За время путешествия и пребывания в Блэквуде молодые люди окончательно сблизились и с благословения старого Бэна договорились о свадьбе сразу после окончания траура Джереми.
Бедный Доминик, несмотря на радость единения с отцом и долгожданное счастье в любви, был убит тем, что второй его отец скончался от горя. Приезд был омрачён этим известием, и мальчик, как и его жених, облачился в траур до самой свадьбы. Уехав от отца спустя месяц, Доминик обещал часто писать ему, приезжать каждые полгода и высылать деньги за службу у герцога.
Посетил юноша и доброго Ирвина, своего спасителя и благодетеля. Увидев мальчика в богатой одежде, в обществе жениха, старик разрыдался от радости и умиления. Доминик пообещал найти Ирвину место в доме герцога, и впервые для старого омеги мелькнула надежда на то, что его жизнь наладится.
Вернувшись в поместье с множеством новостей, Доминик осчастливил Чарли вестью о примирении с отцом и о собственной помолвке, однако, опечалил смертью своего отца. История Ирвина тронула юного Чарльза, и он обещал попросить за него у Теобальда.
Наконец, герцог поправился окончательно, и день свадьбы был назначен. Все слуги носились по дому во главе с неуёмным Картером, который распоряжался и о праздничном столе, и об украшениях, и о свечах. Теобальд принимал участие в подготовке, но Картер всё ещё берёг его после ранения и не разрешал самостоятельно осматривать все украшенные комнаты.
В последний день в доме стояла обычная предсвадебная суматоха: было шумно, без конца делали и переделывали свадебный торт, в последний момент меняли шторы на окнах, Картер сновал туда и сюда, проверяя, верно ли всё сделано.
Чарли заперся в комнате с Домиником, Виктором и Сэмюэлем, портным из Лондона, и они долго и торжественно облачали юного жениха в свадебный костюм. Чарли в подвенечном наряде был прекрасен: Виктор собрал его волосы в пышную высокую причёску, переплетённую белыми лентами и нитями с жемчугом, подобрал ему бриллиантовые серёжки, изящный браслет, колье и белоснежные ботиночки. Атласная блуза с кружевами на воротнике и манжетах соблазнительно охватывала его стан, сюртук с расшитыми золотом рукавами и длинными роскошными фалдами сидел, как влитой, прикрывая атласные брюки сзади. Шляпка с небольшой вуалью венчала пышную причёску, руки были облачены в кружевные белые перчатки. На столе лежал уже готовый букет ландышей и мирта, такой же нежный и свежий, как сам юный жених. В комнате Чарли царила удивительная атмосфера волнения, свойственная всем комнатам, в которых наряжают к свадьбе и новой жизни юного омегу.
Весь день юноша чувствовал крылья за своей спиной. Его наряжали, как куклу, радостно улыбались ему, хвалили его, сулили ему счастье, а он будто ничего и не слышал. Перед его внутренним взором стоял образ Теобальда — красивого, статного, величественного, и Чарли не мог поверить, что уже совсем скоро он войдёт в спальню герцога и останется в ней навсегда. Юноша чувствовал в душе неясный трепет, волнение, восторг и потому оставался глух к весёлым разговорам окруживших его омег. Он с нетерпением ждал часа, когда судьба его будет решена окончательно.