И, наконец, этот час настал. В комнату постучался слуга и сообщил, что карета готова, а Теобальд вместе с Картером уехал, и потому герцог не увидит своего жениха в подвенечном наряде до свадьбы, как и полагается.
Легко, словно бабочка, белоснежный, как ландыш весной, Чарли спорхнул по лестнице на первый этаж и сам не заметил, как оказался на крыльце, где его ждал разодетый дедушка Норберт. Старик, увидев своего подопечного в белом шёлке, с букетом в руках, смахнул непрошенные слёзы и, протянув ему руку, сказал:
— Пойдём, мой мальчик. Нам пора.
Мистер Аддерли подсадил в карету сначала Чарли, благоухающего, как весенний цветок, затем Доминика, одетого в праздничную светлую одежду в честь свадьбы друга, а затем уселся и сам, и Чарли сразу взял его под руку и склонился в изнеможении к нему на плечо.
— Дедушка, я так благодарен вам. Вы спасли меня, и теперь я счастлив. О, я самый счастливый человек на земле!
— Я рад, дитя, что жених, которого я для тебя выбрал, именно тот, кто тебе нужен. На твоём лице написано, что ты всегда будешь счастлив с ним, под его защитой.
Чарли приподнял голову и чмокнул деда в гладко выбритую ввалившуюся щёку, а потом взглянул на Доминика, со счастливой улыбкой сидевшего напротив. Омеги взволнованно переглянулись, а потом Чарли закрыл глаза, чтобы не видеть ничего — перед ним и так проносились прекрасные картины его новой, готовой вот-вот наступить жизни.
Старый Аддерли гладил своего названного внука по руке.
— Вместо твоего отца я поведу тебя под венец, мой милый мальчик.
Чарли не нашёл в себе сил ответить и лишь крепче сжал сухую руку старика.
Карета подъехала к родовой церкви Ратлендов, возвышавшейся в нескольких милях от особняка. Аддерли сошёл первым, подал руку Доминику, а потом Чарли, и тот вышел, не чувствуя под собой ног. Доминик пожал руку своему другу и встал впереди с букетом белых роз.
Маленькая процессия подошла ко входу в церковь, где на скамьях уже собрались высшие круги лондонской аристократии. Доминик, сияющий счастьем, шёл впереди старика и юноши, гордо неся перед собой охапку белоснежных цветов. Когда в дверях церкви показался Чарли, похожий на лилию, распустившуюся ранним прохладным утром, весь зал, и так напряжённо смотревший назад, на вход, ахнул, а потом затих.
Чарли, Норберт Аддерли и Доминик медленно, чинно прошли по красной дорожке, ведущей от входа к самому алтарю, и юный жених чувствовал, что с каждым шагом сил в нём всё меньше и меньше. Он долго не смел поднять глаза туда, где стояли на возвышении епископ, Теобальд и Картер, а потому не видел, каким восхищённым взглядом и с какой счастливой улыбкой смотрел на него герцог. Наконец, решившись, Чарли поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза тому, кто ждал его у ворот в новую жизнь.
Медленно, шаг за шагом, Доминик и идущие за ним парой мистер Аддерли и Чарли достигли алтаря. Доминик с букетом отошёл вправо и встал лицом к залу, и старик, подойдя к герцогу вплотную, передал ему маленькую дрожащую от волнения ладонь омеги из руки в руку. Почувствовав, как сильные пальцы бережно пожимают его руку, Чарли вздрогнул и вновь поднял глаза на жениха.
Теобальд, поддерживая дрожащего мальчика, помог ему подняться по ступеням и встать рядом с собой. Теперь венчающиеся держались за обе руки, а сзади стоял епископ с толстой книгой в руках. Пока он читал торжественную речь, Теобальд и Чарли смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, и глаза юноши блестели от слёз. Весь зал замер в напряжённом ожидании.
Алтарный мальчик подошёл к женихам с двумя кольцами на подушке. Епископ дочитал молитву, и в зале раздались долгожданные слова:
— Произнесите ваши клятвы и наденьте кольца.
Чарли был бледен и смотрел на Теобальда радостно и вместе с тем испуганно. Герцог, ласково улыбнувшись взволнованному юноше, одними губами шепнул: «Не бойся, я первый».
Взяв одной рукой маленькое кольцо, другой всё ещё держа теплую ладонь, Теобальд, глядя в глаза Чарли, произнёс:
— Я, сэр Джон Теобальд Монтегю, девятый герцог Ратленд, беру тебя, Чарльза Клемента Сеймура, сына седьмого барона Сеймура, в свои мужья. Клянусь всегда быть рядом в горе и радости, болезни и здравии, хранить верность, любить и уважать тебя до конца своих дней.
Сказав слова клятвы, Теобальд осторожно надел колечко на тонкий безымянный палец, стянутый шёлком перчатки.
— Я, Чарльз Клемент Сеймур, сын седьмого барона Сеймура, беру тебя, сэра Джона Теобальда Монтегю, девятого герцога Ратленда, в свои мужья. Клянусь быть верным тебе и всегда быть рядом — в болезни и здравии, в горе и радости. Клянусь любить и уважать тебя до конца своих дней.
Чарли дрожащими руками надел золотое кольцо на палец герцога и, глубоко вздохнув, посмотрел ему в глаза.
Епископ велел Теобальду поцеловать своего супруга, и Чарли ощутил кольцо сильных рук вокруг своей талии, прижался к широкой груди и, откинув голову, доверчиво принял первый поцелуй своего мужа, а не жениха.
Из церкви Теобальд вынес Чарли на руках, и теперь им положено было сесть в одну карету вдвоём. Чарли всё ещё был взволнован и всё ещё чувствовал вкус поцелуя у себя на губах. Теперь, после свадьбы, Теобальд больше не сдерживал себя правилами приличия, и всю дорогу до дома прижимал смущённого юношу к груди, иногда склоняясь к нему, зарываясь лицом в его причёску и вдыхая запах его волос.
За каретой молодожёнов тянулась целая вереница экипажей, в которых ехали многочисленные гости. Добравшись до замка, Теобальд и Чарли первыми, рука об руку вошли в пиршественный зал с длинным столом, ломившемся от изысканнейших блюд. Гости, знатные господа, дарили подарки, восхищались красотой жениха, поздравляли, говорили витиеватые речи, а Чарли, сидя рядом со своим супругом, улыбался, кивал, благодарил, а сам был сосредоточен лишь на том, что рука Теобальда, лежащая на столе, касалась его руки. Убедившись, что никто этого не заметит, юноша мимолётно погладил герцога по руке, и тот, повернувшись, ласково улыбнулся ему.
Торжественный ужин длился допоздна, и гости начали разъезжаться по домам только около полуночи. Уехали лишь те, чьи владения находились неподалёку, а дальних гостей разместили в заранее приготовленных комнатах. Картер взял на себя заботу о немногочисленных оставшихся, а Теобальд и Чарли, попрощавшись с ним, незаметно выскользнули в коридор, и когда их отсутствие было замечено, на лицах гостей появились полные понимания и умиления улыбки: молодым не терпелось остаться наедине, и никто не стал их тревожить.
Оказавшись за дверями шумной гостиной, Теобальд подхватил супруга на руки, и Чарли доверчиво прижался к нему. Они молчали. Юноша чувствовал, как отчаянно бьётся его сердце, как разгорячённая кровь приливает к щекам, а мысли с бешеной скоростью проносятся в голове. Было и страшно, и тревожно, и волнительно, и желанно, и мальчик дрожал от обуревавших его чувств. Они добрались до спальни довольно быстро, но Чарли показалось, что прошла целая вечность, за которую он успел передумать множество мыслей, взлелеять и побороть в себе множество страхов.
В спальне горела свеча. Раньше у постели стояла лишь одна тумбочка, а теперь их стало две, и почему-то именно это заставило Чарли осознать всё до конца.
В комнате Теобальда, нет, в их общей комнате, было две тумбочки, и на одной из них стоял тот самый букет роз, что нёс к алтарю Доминик.
Герцог осторожно поставил юношу на ноги, а сам отошёл запереть на ключ дверь, хотя это и не требовалось. Просто за время пребывания в замке Уильяма он привык делать это каждый раз, ложась спать. Когда он обернулся, Чарли стоял у постели, робко опустив руки вдоль тела и немного испуганно, но вместе с тем ласково глядя на него. В колеблющемся свете свечи он казался невесомым из-за окутывавшей его со всех сторон прозрачной газовой вуали.
Теобальд подошёл к юноше и мягко повернул его спиной к себе. Чарли вздрогнул, ощутив на шее сначала горячее дыхание, а потом тёплые губы. Сильные пальцы заскользили по груди, расстёгивая камзол, и Чарли накрыл тёплые ладони своими. Повернувшись, поцеловал мужа, зарываясь пальцами в волосы, прижимаясь всем телом и второй раз в жизни чувствуя сладкую истому, как тогда, в беседке во фруктовом саду. С губ юноши сорвался удивлённый вдох, когда ладони, лежавшие на его спине, скользнули ниже и сжали, и герцог, почувствовав всё его смущение и трепет, ласково и ободряюще улыбнулся. Чарли, чтобы скрыть раскрасневшиеся щёки вновь повернулся спиной и закинул руки назад, снова путаясь пальчиками в густых волосах мужа. Теобальд с нежностью и благоговением провёл пальцами по тонким рукам в кружевных рукавах, а потом, перехватив маленькую ладонь, прижал к губам.