Джеймсон рассмеялся.
— Совершенно верно.
Некоторое время после этого они молчали. Тейт не знала, что он делает, потому что была слишком напугана, чтобы открыть глаза и посмотреть. Затем, внезапно, она почувствовала кончики его пальцев на животе.
Они проследили вокруг ее бедра, затем легким прикосновением приблизились к краю ее топа. Снова опустились. Никаких ногтей, никаких царапин, это так было не похоже на него, но это все равно заставило ее задрожать. Тейт извивалась под его прикосновением.
— Как долго она оставалась? — выпалила Тейт.
Когда-нибудь я обзаведусь словесным фильтром.
— Что, прости?
— Пет. Как долго она оставалась с тобой? — спросила она, нервно облизнув губы. Джеймсон долго молчал.
— Она не осталась. Я вышвырнул ее в ту же ночь вместе со всеми, — наконец ответил он мягким голосом.
— Бедняжка.
— Это было лучше того, что она заслуживала.
— Я видела тебя с ней на кухне.
— Правда?
— Да. Она шептала тебе милости по-немецки, — сказала ему Тейт. Девушка не знала, откуда это взялось, она не собиралась говорить с ним ни о чем личном.
— Хорошо, что ты не говоришь по-немецки. Не было ничего приятного в том, что она говорила, — ответил Джеймсон, и его голос уже не был мягким.
— Как по мне, выглядело весьма уютно. Наверное, она была опустошена. Я знаю, как я себя чувствовала, когда узнала, что ты трахал другую женщину, это было именно…
— Я не спал с ней, — прервал он Тейт, прижимая руку к ее животу. Тейт наконец открыла глаза. Он все еще стоял на коленях, но смотрел на нее убийственным взглядом.
— А вот в это я не поверю ни на секунду, — ей удалось рассмеяться.
— Если хорошенько подумаешь, то вспомнишь, что я ни разу тебе не солгал. Возможно, скрывал что-то, но никогда не лгал. И не лгу сейчас. Я не спал с ней. Ни в Германии, ни дома, — заверил ее Джеймсон.
Тейт не хотела об этом думать, поэтому закрыла глаза и отогнала его исповедь подальше.
Чем дальше, тем лучше, потому что это так испорчено, что я даже не могу с этим справиться.
— Что бы это ни было, выглядело мило, — продолжила она.
— Она шептала мне, что я трачу свое время на такую мерзость, как ты, — объяснил он.
— Сука.
— Не очень милый человек.
— Вы два сапога пара.
— Да, но я ни разу не думал, что ты мерзкая. Я сказал ей убираться нахрен из моего дома, — ответил Джеймсон.
— Выходит, ты использовал ее. Заставил ее поверить, что у тебя что-то происходит, привез ее домой, чтобы смутить меня и причинить мне боль, а потом выгнал ее. До чего же хреново ты убеждаешь меня в том, что ты не дьявол, — заметила Тейт.
— У меня еще есть пара недель. А у тебя глаза сгорят, — предупредил ее Джеймсон, и она почувствовала, что он возится с ее очками. Она стукнула его по руке и уселась.
— Можно подумать, загар, который я хочу получить, может стать лучше, — засмеялась она, вскакивая на ноги и глядя на свой оставшийся наряд.
— Я сказал тебе, просто сними одежду. Здесь никого нет. И на тебе нет ничего, чего я не видел раньше, —указал он, также вставая.
Тейт уперлась в него взглядом. Джеймсон смотрел на нее, но на ее тело, а не лицо. Она смотрела, как его глаза бегают по ее фигуре, и могла увидеть вопиющее желание в его взгляде. Ей стало интересно, когда в последний раз он занимался сексом, было интересно, с кем это было и было ли это хорошо. Идея о нем, трахающем других, обычно заводила ее. Теперь ее попросту тошнило.
— Хорошо.
Джеймсон выглядел немного удивленным, но не пошевелился, когда она медленно стянула топ через голову.
Его глаза стали шире, когда он увидел ее белый бюстгальтер. Затем она не спеша сняла шорты с бедер, открывая взору скудные черные трусики. Его глаза следовали за ее движениями, наблюдали за ее руками и ногами, пока она скользила материалом по своему телу, даже наблюдали за ее пальцами, когда она швырнула шорты в заднюю часть лодки. Если бы Тейт не знала лучше, то поклялась бы, что он задержал дыхание.
— Это не голая, — сказал ей Джеймсон, и этот тон его голоса она знала прекрасно. Он означал, что он не потерпит никаких противоречий.
— Ты уверен, что готов к этому? — прошептала Тейт, сделав шаг вперед, чтобы прижаться к нему и надавить руками на его грудь. Она почти почувствовала головокружение, будучи рядом с ним.
— Малышка, я был рожден для тебя.
— Очень жаль.
— Почему?
— Потому что ты никогда не знал, как со мной обращаться.
И с этим она толкнула его в грудь со всей силы. Обычно, он был как кирпичная стена — неподвижный. Но он совершенно не подготовился к грядущему. Застигнутый врасплох, Джеймсон крикнул и упал назад с лодки. В воду.