Официант кивнул и поспешил прочь.
— Что это было? — спросила она. Джеймсон снял куртку и сел напротив нее.
— Я сделал для нас заказ, — было его ответом.
— Откуда ты знаешь, чего я хочу? — спросила Тейт. Джеймсон рассмеялся.
— Тейтум, я всегда знаю, чего ты хочешь.
Девушка громко сглотнула и отвернулась, почувствовав себя глупо. С тех пор как он вернулся в ее жизнь, с самой его вечеринки, на которой она работала у него официанткой, Тейт могла стать ровней Джеймсону. Сальные шуточки между ними давались легко. Сейчас она почувствовала, что язык во рту приклеивался к нёбу.
Просто притворись. Веди себя так, будто ты с кем-то другим.
— Знаешь, в чем, по моему мнению, твоя проблема? — спросила Тейт, низко наклонившись над столом. Его взгляд скользнул к ее сиськам, и она улыбнулась.
— Просветите меня, — ответил Джеймсон.
— Ты думаешь, что то, что ты хочешь, это то, что хотят все, — сказала она ему. Джеймсон покачал головой.
— Нет, моя проблема в том, что я знаю, чего хочу, и мне все равно, кто чего хочет, — поправил он ее.
— Напоминает довольно серьезный конфликт.
— Только для других.
— Все равно звучит так, будто я разговариваю с дьяволом, — поддразнила Тейтум, вознаграждением чему стали сдвинутые брови Джеймсона.
— Иногда, разговаривая с тобой, у меня складывается аналогичное ощущение, — ответил он. Тейт нахмурилась и содрогнулась от его слов. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на перила.
— Это не те танцы, что я имела в виду, — сменила она тему. Девушка смотрела, как люди двигаются по огромному бальному залу, в танце, который, как ей показалось, был сальсой. Группа в живую играла жизнерадостную музыку, и мелодия была приятной, но не такой, что заставила бы ее захотеть потрясти задницей.
— Как только настанет поздний вечер, она сменится. Хватит беспокоиться, — сказал ей Джеймсон, затем прибыл их официант. Скотч, неразбавленный, для Джеймсона. Газированная вода для Тейт.
Они смотрели, как люди танцуют и болтают. Поначалу витало некое напряжение, но после стало полегче.
С Джеймсоном всегда было легко говорить. Единственная проблема теперь заключалась в том, что они будут зависать вместе, и Тейт будет наслаждаться этим, а затем воспоминание перевернет ее вниз головой, как худший обжигающий флешбек. Бассейн. Виски. Супермодель. Вся та ложь. БАМ. Разговору конец, словно кто-то задвинул щеколду. Ей понадобилось пару секунд, чтобы вернуться в русло беседы, и Джеймсон всегда смотрел на нее, как будто точно знал, о чем она думает, что в свою очередь смущало Тейт еще больше. Она была благодарна, когда официант наконец появился с их ужином, пока не увидела блюдо на своей тарелке.
— Ты сказала, что жаждешь его, — сказал Джеймсон, разрезая заказанный для себя стейк.
— Ты заказал мне омара, — произнесла Тейт, глядя на то, что, вероятно, было самым большим представителем данного вида, из виденных ею.
— Да.
— У тебя очень высокие надежды, — подметила она.
— Самые высокие.
— Будь этот омар подан хоть на платиновом блюде, киска тебе все равно не обломится, — предупредила его Тейт. Пожилая пара за столом рядом с ними обернулась, но Джеймсон проигнорировал их.
— Я мог бы заставить тебя надеть омара вместо шляпы, и, вероятно, все равно получу киску до конца ночи, — возразил он.
Тейт решила проигнорировать его. Она не собиралась сдаваться, но девушка любила омаров. А этот был восхитительным. Она окунала кусочки в масляный чесночный соус, смакуя каждый из них. Громко застонала пару раз. Подумывала взять панцирь и начисто его облизать, когда поняла, что Джеймсон смотрит на нее.
— Что? — спросила она, взглянув на себя, чтобы посмотреть, не обляпалась ли она соусом.
— Ты самая сексуальная женщина, которую я знаю, — ответил он.
Тейт закашлялась и засмеялась одновременно.
— Кажется, где-то ходит супермодель, которая очень сильно с этим поспорила бы, — умудрилась выдохнуть Тейт.
Джеймсон вздохнул и оттолкнул свою тарелку, чтобы прижаться ладонями к столу.
— Ты любишь вспомнить о ней, но затем меняешь тему. Давай просто покончим с этим, чтобы нам не пришлось ходить по кругу. Я уехал из дома. Отправился в Берлин. Встретил ее на аукционе, она была там с нашим общим другом. Я не видел ее после этого неделю. Зато видел твои фотографии с новым бойфрендом. Затем старые фото тебя со мной. Правда, с ним — больше. Меня это разозлило. Затем люди — сотрудники — показывают их мне. Я рассердился. Поэтому позвонил ей, сводил ее на ужин, за покупками. Спросил, хочет ли она вернуться в штаты со мной в отпуск. Она спросила о тебе, я ответил ей, что ты ничего не будешь иметь против — это единственная ложь, которую я когда-либо сказал о нас, — его голос стал серьезным во время последнего предложения.