— Может быть.
— Ты сама ненавидишь свою мать. Поэтому хочешь, чтобы с тобой обращались, как с дерьмом? — заметил Джеймсон. Девушка удивленно моргнула.
— Я… нет. Не знаю. — Тейт не задумывалась об этом.
— Какой твой любимый цвет? — вдруг спросил Джеймсон. Вопрос снова застал ее врасплох.
— А?
— Твой любимый цвет. Какой?
— Не знаю. Черный? Золотой? — забормотала она. Парень кивнул.
— Почему тебе нравится золото? — надавил Джеймсон.
— Ты в порядке?
— Заткнись и ответь на вопрос. Почему тебе нравится цвет золота? В частности. Подумай об этом. Почему, — подчеркнул он. Тейт посмотрела на него, как на сумасшедшего, но задумалась.
— Потому что… просто люблю. Когда смотрю на него, он приятен мне эстетически. Не знаю почему, просто так есть, — как смогла, объяснила Тейт. Джеймсон кивнул, впиваясь пальцами в ее бедра и протягивая ногтями к коленям.
— Когда я называю тебя «тупой пи*дой», это доставляет мне физическое удовольствие. Я не знаю почему, просто так есть, — он скопировал ее ответ, чтобы выразить свою точку зрения. — Почему людям всегда нужна причина? Я ненавижу свою мать, поэтому отношусь к женщинам, как к дерьму? Ты ненавидишь своего отца, так что ищешь парней, которые будут относиться к тебе, как к ничтожеству? Нет, Тейт, я не ненавидел свою мать. Я отлично с ней ладил. И очень сильно любил ее. Я не переношу свои психологические проблемы в постель. Можно любить изощренное дерьмо только потому, что оно тебе нравится. Если кажется, что я отношусь к женщинам, как к дерьму, так это потому, что у меня ко всем такое отношение: к женщинам, мужчинам, орангутангам. У меня нет никакого дефекта, я просто испорчен. Привык поступать по-своему, а когда этого не происходит, это выводит меня из себя. Я без проблем признаю — я живу достаточно долго и всегда ожидаю, что это произойдет, и у меня достаточно денег, чтобы быть уверенным — без подобного не обойтись. По-другому никак. Так что, извини, что разочаровал, но я просто-напросто люблю изощрения. Мне нравится странный секс всего лишь потому, что мне нравятся ощущения, которые он может дать.
Вспышка гнева. Я думала, когда он привез Пет, то хорошо продумал и выстроил целый план, чтобы причинить мне боль, потому что Джеймсон — садистский ублюдок. В действительности оказалось, что он просто испорченный. Проклятые вспышки гнева…
— Тебе по-настоящему стоит поработать над своей испорченностью. Твои вспышки гнева сводят меня с ума, — засмеялась Тейт, хотя на самом деле очень хотела заплакать. Джеймсон кивнул.
— Знаю. Я думаю об этом каждый день. Ты очень эффективно научила меня, что одно дело — хотеть сделать по-своему, — начал он мягким голосом, глядя прямо в глаза. — Но совсем другое — игнорировать мнения остальных. Я причинил тебе боль, и мне все еще трудно простить себя. Если бы ты умерла, Тейт... у меня нет слов. Мне было бы очень грустно. И не только потому, что я сделал что-то плохое, я хочу, чтобы ты знала — мне было бы грустно, потому что мой мир без тебя одинокий.
Так много непролитых слез. Тейт возрадовалась решению надеть очки, она чувствовала, что этот аксессуар скроет ее эмоции. Девушка сделала глубокий вдох через нос, попыталась сохранить спокойствие. Слова были очень милыми. Они исцеляли открытую рану в ее душе. Но дьявол очень хорош, когда дело касается разрушения душ.
Я хотела узнать о нем, чтобы ненавидеть его больше. Но не ожидала, что его ответ заставит меня захотеть простить его. Хитрый ублюдок.
— Мы говорили о твоей матери, — Тейт увела разговор от напряженной темы. Джеймсон вздохнул и посмотрел на воду, на его лице появилось выражение, которое Тейт не могла понять.
Раздражение? Боль?
Эти две эмоции не должны выглядеть похожими... Такое может быть только на тебе, Сатана.
— Мы с мамой отлично ладили, она была удивительным человеком. Мой отец не особо вникал в семейные дела. Его не было даже, когда я родился. Имя мне давала мама, — продолжил Джеймсон.
— О, да, ты говорил, что твое второе имя — это ее фамилия. — Тейт вспоминала их первую встречу в Бостоне на вечеринке его фирмы.
— Технически, Крейвен является частью моей фамилии. У меня несколько вторых имен.
— У тебя больше одного второго имени?
— Да. Я породистый, — пошутил он.
— Какое твое полное имя? — спросила Тейтум. Парень вздохнул и провел пальцем вниз по ее бедру, прослеживая его путь взглядом.
— Меня зовут Джеймсон... Сантьяго... Агустин... Крейвен Кейн, — медленно произнес он, выводя пальцем первую букву каждого названного имени на ее коже.