- Хоть вас и двое, у меня есть все основания для боевого выпада, - светловолосый чуть отступил, решительно сжав губы.
- Мы тебя испепелим быстрее, чем ты сплетешь атакующее заклятие, - со смехом протянул тот, кого назвали Мишаней, давая понять, что не воспринял слова светловолосого всерьез. Однако светловолосый мужчина так яростно сверкнул глазами, что Настя с тяжело бьющимся сердцем поняла, что сейчас начнется битва не на жизнь, а на смерть. Он поднял руки и лицо к небу и выкрикнул какое-то слово на непонятном девушке языке. Оба его собеседника вскочили на ноги, угрожающе протянув в его сторону руки.
- Зовешь на помощь? Тебя это все равно уже не спасет, светлый! – угрожающе прошипел тот, что был ближе. Выплюнув травинку, он чуть пригнулся, как боксер в стойке, и сделал пальцами непонятную фигуру в воздухе. Точно такую же фигуру повторил его приятель, и Насте внезапно стало очень жарко.
Светловолосый мужчина вздрогнул и посмотрел на них. Лицо его выражало ужас, но с непоколебимой решимостью он сложил ладони у груди и закрыл глаза, шепча что-то. Настя почувствовала, что воздух вокруг накалился. И это было так на самом деле! Кожа светловолосого вдруг начала темнеть, покрываться волдырями и обугливаться, от его тела повалил дым, и Настя закусила ладонь, сдерживая крик. Он начал гореть! Сначала вспыхнула одежда, потом волосы, потом полыхнул такой столб огня, что мужчину уже и не было видно, но даже тогда по смутным очертаниям тела Настя, сморгнув слезы, поняла, что поза его не изменилась, он все также стоял, молитвенно сложив руки, пока не рассыпался в воздухе горсткой пепла.
Торжествующий смех убийц резко оборвался, когда в воздухе что-то загудело, застонало, и на поляне стали появляться сверкающие точки, переходящие в туманные сгустки.Они постепенно приобретали все более четкие очертания человеческих тел, а затем и вовсе воплотились в реальных людей. Те двое бросились бежать, но в мгновение ока оказались окружены и застыли на месте, словно скованные невидимыми цепями.
- Вас будут судить, - прогрохотал один из вновь прибывших и сделал какое-то непонятное движение кистями рук над головой. В ту же секунду с громких хлопком на поляне остались только дымчатые очертания людей, которые постепенно растворились в воздухе. Размазывая слезы по щекам, Настя рванулась прочь от страшного места… и в ту же секунду открыла глаза в своей постели, тяжело дыша.
Этот странный сон снился ей с тех пор, как ей исполнилось тринадцать. Унимая бешеное биение сердца, Настя откинула одеяло и резко встала с кровати. Солнышко, птички поют за окном. Чудо, а не утро. Вот только настроение у нее испорчено на весь день, это она уже знала по опыту. Разбитое состояние и хандра, а то и головная боль, которую не снимали никакие таблетки, сопровождали ее всегда после этого сна. И все попытки рассказать родителям или врачам об этом заканчивались равнодушными отмашками, что у нее просто богатое воображение, а это всего лишь самый обычный плохой сон. На свою фантазию Настя и правда никогда не жаловалась, и такое объяснение ее мало устраивало, но приходилось терпеть, поскольку внутренний голос подсказывал ей, что она получит ответы на все вопросы рано или поздно.
Накинув халат, девушка поморщилась от головной боли и отправилась принимать душ. Привычно включила радио, настраивая температуру воды. Комнату наполнила ритмичная мелодия зарубежной поп-принцессы, которую Настя периодически слушала, поэтому музыка чуть приподняла ей настроение:
They say I'm crazy…
I really don't care,
That's my prerogative.
They say I'm nasty…
But I don't give a damn
Getting boys is how I live.
Some ask me questions
Why am I so real?
But they don't understand me.
I really don't know the deal
About my sister,
Trying hard to make it right,
Not long ago before I won this fight.
Everybody's talkin' all this stuff about me.
Why don't they just let me live?
I don't need permission,
Make my own decisions,
That's my prerogative…
В квартире было подозрительно тихо. Обычно ее мать, Элаида Семеновна, едва открыв глаза, на автопилоте шла в кухню, включала кофеварку и смотрела телевизор, пока остатки сна не улетучивались. Она работала врачом в частной клинике, принимала во второй половине дня, поэтому могла бы спать до обеда, но вставала всегда, сколько Настя себя помнила, даже в выходной день, ровно в восемь утра. И поскольку сейчас было уже целых пятнадцать минут девятого, а матери на кухне не было, Настю это несколько насторожило.