Девушка открыла холодильник, взяла ломтик копченой колбаски и начала задумчиво жевать, отыскивая взглядом то, что хотела бы поесть на завтрак. Особых предпочтений в еде у нее никогда не было, иногда она вообще обходилась без завтрака, но сегодня надо было поесть поплотнее, так голова будет меньше болеть, так советовала ей раньше мама, и это действительно помогало.
Щелчок входной двери заставил ее удивленно оторваться от созерцания содержимого холодильника и пойти в прихожую. Ее мать как раз разувалась, держа в одной руке пакет с молоком и с ее, Настиным, любимым медовым тортом.
- Мам?.. – Настя подозрительно оглядела уже уложенные волосы и макияж родительницы.
- А, ты уже встала… - Элаида Семеновна выпрямилась, вздохнула и улыбнулась дочери. – А я тут тебе тортик на завтрак купила.
- Это как это ты так спозаранку уже собралась?
- Хм… у меня к тебе разговор, вот я и встала пораньше.
- Видимо, разговор будет тот еще, - предположила Настя, намекая на купленный торт. Ее привычка поглощать сладкое при малейшем волнении была предметом зависти всех подруг. При том, что в период подготовки к любому экзамену в институте, где Настя училась уже третий год, мать выносила из ее комнаты гору оберток от шоколадных конфет и кучу коробочек от пирожных, ни одного лишнего килограмма у Насти не было.
Элаида Семеновна как-то нервно хихикнула и начала готовить на стол. Заметив, что руки у нее нервно подрагивают, Настя присвистнула про себя, щелкнула кнопку электрочайника и села, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по столу.
Словно оттягивая время, Элаида Семеновна начала аккуратно резать торт на маленькие прямоугольники, с таким упоением работая ножом, будто вырезая гениальный скульптурный шедевр. Воображение Насти заработало с таким рвением, что она затрясла головой, отгоняя нелепые предположения. Вроде тревоги на лице матери не видно, значит, это не что-то неприятное. Однако сам факт того, что мать встала ни свет, ни заря, да еще и решила задобрить дочь любимым десертом, ничего хорошего не предвещал.
Когда стол был накрыт, а кофе налит, и обе сели за стол, Настя не выдержала:
- Ну?
- Какая же ты у меня взрослая, - улыбнулась Элаида Семеновна, однако Настя нетерпеливо поморщилась:
- Не начинай с этих глупостей. Переходи сразу к делу.
- Терпение и труд, доча, помнишь? – Женщина загадочно улыбнулась, делая глоток кофе.
Терпением Настя никогда не отличалась. На отсутствие ее усидчивости жалобы родителям стали сыпаться еще из детского сада. Да, она хорошо училась, и поведение ее было примерным, вот только не любила она долгие, кропотливые занятия, будь то вышивка на уроках труда, или контрольные по математике. Очень легко решив все задачки, девочка долго не могла взять в толк, почему же ей нельзя встать и уйти, и искренне недоумевала, какая польза от того, что она скучает в скрипучей тишине класса, а не где-нибудь в библиотеке, готовясь к следующему уроку. Из-за этого ее родителей регулярно вызывали в школу, пока однажды ее отец совершенно справедливо не заметил, что, если учителю нечем занять ребенка на уроке, то на таком уроке нет смысла и сидеть. Оскорбленные в лучших чувствах педагоги стали игнорировать Настино поведение. А когда она повзрослела, то стала стараться сдерживать себя по мере сил. Тем не менее, друзья детства до сих пор подтрунивали над ней из-за этого.
- Помню. Но если судить по твоим дрожащим пальцам, дело слишком важное, чтоб оттягивать начало разговора. И потом, ты знаешь мою больную фантазию. Не провоцируй нелепицу, забивающую мою голову, которая с утра уже раскалывается.
- Опять кошмары?
Что-то в интонации матери насторожило Настю, и она сдержанно кивнула.
- Ну что ж. Очень удачный повод начать разговор…
- Моя головная боль? – не поняла Настя.
- Нет. Твои сны.
- Я смертельно больна? – сразу предположила девушка.
- Да тьфу на тебя! – поморщилась женщина.
- А что тогда?
- Посиди и помолчи. То, что я тебе сейчас скажу, ты не сразу осознаешь, даже не поверишь мне, решишь, что я сошла с ума. Тем не менее, дочь, все, что ты сейчас услышишь, - правда. Наберись терпения, все вопросы потом.
- Хорошо. Я готова.
- Начнем с того, что ты не совсем обычный человек. Как и я. Как и твой отец… был… - Элаида Семеновна ненадолго замолчала, и Настя сглотнула предательский ком в горле. Нелепая гибель их отца чуть более двух лет назад до сих пор не укладывалась в голове. Утром он, как обычно, попрощался со всеми и ушел на работу, а уже через два часа позвонили из службы безопасности с места его работы и сообщили, что в здании фирмы случился пожар и их любимый Петр Николаевич погиб, спасая какую-то девочку. С Настей еще долго потом работал психолог, выставляя отца героем, и она была согласна с этим. Но все равно даже сейчас никак не могла уложить в голове, что чья-то жизнь показалась отцу дороже его собственной. Это было, конечно, неправильно, но Настя слишком любила отца, чтобы понять такой поступок. Такое уж это было поколение – здоровый эгоизм не казался лишним в условиях мира, в котором оно росло.