—Чего не знаю?
—Твой учитель был не первым, кто попал в ту камеру для пыток. Этим человеком был один из моих бывших коллег. Именно он вырубил тебя испугавшись, что ты нападёшь на него. Его уволили, — удар на последнее предложение, будто мужчина старался почувствовать вину. Я отвёл взгляд. За стеклом находился только Николас, который скрестив руки, прислонился спиной к стене. В той комнате открылась дверь, но в неё зашла женщина и что-то сказала учителю. Тот и бровью не повёл. Женщина не обиделась, продолжив дальше болтать о чём-то.
—Твой дружок, Лука, — Диаш заметил мой обеспокоенный вид, — довольно способный мальчишка. У него неплохие задатки в стрельбе, как и у его родителей, но нужно практиковаться и практиковаться. Мои напарники по работе в идеале владеют огнестрельным оружием и считаются одними из лучших бойцов, поэтому, думаю, твоему дружку стало интересно позаниматься с мастерами своего дела. Во время выбросов приходиться использовать специальные патроны из светлой магии. Потому хорошие стрельцы ценятся. Но, чтобы быть им, нужно иметь две здоровые руки. Так ведь?
—Вы правы, — промямлил я, не понимая, к чему он клонит.
—Любая часть тела для бойца важна, но стрелок без рук, как рыба без воды. Даже не хочу представлять, что случиться, если, к примеру, сейчас случайным образом твой дружок навернется, споткнувшись об камень, и свернёт себе шею… — Неприятно засосало под ложечкой. Сердце начало отбивать чечетку. И тут я понял, что это была далеко не улыбка.
—Вы не посмеете. Учитель не спустит вам это с рук.
—Говорю же, несчастный случай, — пожал плечами белобрысый. — Но его легко можно предотвратить. Джек, успокойся. Я ж пошутил! Шутка! — Наигранно поднял он руки, наблюдая за моим испуганным видом. — У тебя всегда есть время, чтобы принять решение. Как ты справляешься с магией? Это, наверное, очень-очень нелегко. Даже сильнейшему магу не подвластен контроль над существами, сотканными из чёрной материи. Как думаешь у тебя бы вышло? Направить скользкие щупальца на людей?
Я слышал, как нервный глоток слюны, прокатился по моему горлу.
—Я никогда не…
—Все так говорят, вот только абсолютно наибольшее количество актов насилия совершаются нормальными людьми, попавшими в ненормальные обстоятельства. Поэтому, если не хочешь причинить кому-то вред, тебе лучше выбрать правильный вариант.
—Прекратите, пожалуйста.
—Правда в глаза режет? Между прочим, я тебе совет даю.
—Мне этого не нужно.
—Рано или поздно тебе суждено свести с концами — твой организм был подвержен множеством пыток, даже удивительно, что ты ещё жилец. Вот только лучше сделать это раньше, чтоб ни о чём не жалеть. Ведь ты не хочешь причинить проблемы своей семье? Ах, точно, забыл, у тебя её нет.
Диаш наигранно стукнул себя по голове. Он не думал останавливаться.
—Может подумаешь о своих близких? Или у тебя их тоже нет?
Это стало спусковым крючком, поскольку я не собирался больше выслушивать оскорбления в свой адрес. Рукав толстовки случайно закатился, из-за чего выступившие черные вены на руке предстали на всеобщее обозрение. Краем глаза я заметил движение по ту сторону стекла, но я не жалел. Дверь распахнулась. Серьезное лицо учителя было мне знакомо, но всё-таки одна эмоция была для меня новой. Женщина, прошмыгнувшая за ним, возмущённо кричала и пыталась его остановить.
—Успокойся, — Гапонов через секунду стоял возле меня, придерживая за плечи и поворачивая мою голову к себе. Я повиновался, хоть к горлу подкатила тошнота, и мне почудилось, что я снова нахожусь в подвале той лаборатории.
—Я не хотел, — соврал я.
Николас встряхнул меня, окончательно приводя в чувства.
—Иди на свежий воздух к Луке. Нам нужно поговорить наедине.
—Мы не можем его отпустить, — встряла женщина, но тут же отмерла. Даже мне стало страшно находиться рядом возле Гапонова, зная, что он никогда не причинит мне вреда.
—Он ходячая бомба! — начал оправдываться Диаш. — Монстр во плоти человека. Мы не хотели угрожать Вам, но ситуация требует принять серьёзные меры. И мы подтвердили, что это, — он, скорее всего, указал на меня пальцем, — опасно для общества.
Косые холодные взгляды этих людей вызвали ломоту в моих висках. Напоминание, что я чуть не навредил живому существу заставило моё тело вновь задрожать, и я подорвался с места, покинув комнату допроса. Меня переполняла злость и ярость. На Диаша, проверяющих, правительство и, в первую очередь, на себя. Бушевавшие эмоции прям выплескивались из меня.