Мама ласково погладила её по голове, перебирая длинные русые пряди. Фая унаследовала от неё этот цвет волос и огромные зелёные глаза.
Фая, вымыв руки, поняла, что не ошиблась: на обед был подан испеченный картофель с курицей и соусом из шпината и артишока – аж слюнки потекли.
—Папочка, как добрались? — она чмокнула его в щеку, и отец в одной выглаженной рубашке и пёстрых шортах с ёлочками подавился чаем и громко прокашлялся.
—Что с тобой?
—Просто хорошее настроение. Кстати, ничего надеть не забыл?
—Вечернее собрание будет проходит по видеозвонку, меня будет видно только по пояс, — беспечно отмахнулся он. Именно от него ей достались аккуратные миниатюрные черты лица, из-за чего её часто путали с ребёнком, хотя иногда в этом была даже своя польза.
—А если попросят взять какие-то документы из шкафа? Забудешь и встанешь, продемонстрировав как готов к новому году?
Подавившись во второй раз, отец решил поставить чашку чая подальше, пока она не уйдет ради его безопасности. Мама поинтересовалась как дела в школе, как проходит подготовка к экзаменам, и Фае пришлось на минуту оторваться от трапезы, чтобы поднять ладони и языком жестов рассказать о своих успехах. Её мама вполне прилично умела читать по губам, так как потеряла слух в детстве, и иногда даже рассказывала, что видит имитацию звуков, вроде шелеста листьев на ветру. Привычка и память сохранились, помогая ей понимать какой звук у того или иного предмета или существа.
—Скоро ещё выпускной, — хлопнула руками мама. — Нужно тебе уже искать платье. На следующих выходных обязательно пойдём. Мне тоже нужно будет купить новое платье или костюмчик. Также поискать идеи для прически и макияжа. Ах, и туфли, конечно же…
Жестикулируя, мама плавно повествовала о воображаемых картинах, что складывались в слова, а те уже в целые предложения. Но Фая видела голос. Такой молчаливый язык тела — выражение лица, манера, взгляд. Отец же предпочитал быстро и кратко выражаться, выстраивая пальцами рук сложные абстрактные символы, обладающие своим уникальным смыслом. У Фаи с детства повелось знать два родных языка, поэтому раньше она даже не замечала, как неосознанно двигаются её руки, когда она думала о чём-то.
Её слегка толкнули в спину и плечи выгнули назад.
—Выпрями спину, — прочитала она по губам мамы, которая повернулась к плите и без проблем переложила остатки картошку на тарелку.
Как приятно и спокойно становится на душе в компании родных тебе людей. Даже та вся череда недавних происшествий сходит на нет. Магия, другой мир, то чудовище из выброса. И всё же взять и сказать правду — язык не поворачивается.
Она встала со стула, чтобы взять столовые приборы, как вдруг перед ней пролетела что-то маленькое и юркое. Сине-зеленая птичка сделала петлю и кинула ей конверт в руки. От неожиданности Фая выронила вилку, которая успела зависнуть в воздухе на долю секунды и вернуться обратно на стол. Птичка растворилась в воздухе, как и появилась, а она начала осторожно оглядываться: мама продолжала мыть посуду, а папа сидел к ней спиной и доедал ужин. Никто из них ничего не заметил. Фая засунула конверт в карман домашних штанов, решив, что откроет его потом в своей комнате, и попыталась мысленно связаться с Мишель через кольцо Близнецов.
—Слушаю тебя, — раздался знакомый голос её подруги. Казалось, будто они говорили по телефону.
—Передо мной только что возникла птица с конвертом. Его безопасно открывать?
—На нём была синяя печать с колибри? Поздравляю, тебя пригласили на Зимний Бал в честь открытия третьей Битвы Великих. Буду присутствовать я и мой учитель. Возможно ещё подтянутся остальные наши ребята. Оливия Бригер — бывшая судья Верховного суда нашего города. Ей лет… сто? Скучно наверное в таком возрасте, поэтому она ежегодно рассылает магам приглашения на разные приёмы в своём поместье. Слушай, давай про платья и подготовку поговорим потом. Я тут походу не на тот автобус села…
Как только мама закончила с посудой, Фая сообщила, что хочет пойти с Мишель на вечеринку в следующую пятницу.
—Это та, которая на первом занятии по вождению машины думала, что нужно сбивать флажки как кегли?
—Папа, — Фая нахмурилась, но уголки рта невольно поднялись вверх. — Спасибо за ужин, мама. Я буду не поздно, где-то в одиннадцать буду уже дома. Поэтому можете не волноваться.
—И не думал, — отец взглянул на циферблат своих часов и воскликнул:
— Собрание через десять минут, а я все ещё без штанов! — он подорвался со своего места и побежал в комнату.