—Если задержишься, позвонишь, чтобы папа не волновался, — обняла её мама и поцеловала в щеку.
3.Пробуждение
—Помнишь, как мы познакомились? — спросил Лука, следя за движением на дороге.
—Такое не забудешь, особенно твою вечно лыбящуюся рожу. И как ты мне на ногу уронил арбалет весом пять килограммов.
—Ты слишком злопамятный. Я тогда был хиленьким и такие тяжести мне было поднять не по силам, молчу уже, чтобы попасть в цель. А теперь ты только посмотри на эти мускулы! — Приподнял он руку, напрягая мышцы.
—Да у тебя их нет! — фыркнул Джек и закрыл глаза, чтобы вздремнуть.
Жизнь до я не помнил. Мне казалось, что я с пелёнок заключен в четырёх стенах. Не самое приятное времяпровождение, мог бы я так сказать, если бы со мной не случились вещи похуже. После одного эксперимента долгое время меня не трогали. Стало быть боялись, что скоро коньки откину. Но потом довольно редко меня в смирительной рубашке, фиксирующую руки и ноги, начали по новой выводить из камеры, чтобы привести в лабораторию, которая больше напоминала тёмный пыточный подвал. Повсюду шпыняли люди в специальных костюмах, то и дело проверяя пленников на металических столах. Их обнаженные тела, увитые разноцветными проводами то в нос, то в уши, то в живот, казались мёртвыми, но утяжелённое дыхание и искаженные в гримасе лица говорили об обратном. Один сотрудник медленно толкал коляску с таким как я – очередным пленником этого ада. Его глаза были перевязаны широким медицинским бинтом, бледная кожа и отросшие запутанные волосы делали его живым трупом. Меня повезли дальше. Что говорили, разбирать не стал, иначе моё тело само по себе бы начало дрожать от знания надвигающейся опасности. Хотя экспериментов на моей шкуре провели достаточно… «Опытные образцы» никогда не покидают лаборатории живыми… Счёт дней я потерял давно… Фиксируйте на киноплёнку наблюдения… Я разве считал?
Протолкнули в очередную комнату с голыми стенами, от чего я осел на грязном полу. Сзади меня громко хлопнула дверь. Я был не один. Мои напарники по несчастью не стремились повторять мои мазохистские действия, так как пол, вероятнее всего, был холодным. Что-то щёлкнуло и закряхтело сверху. Началось. Я услышал крики, но сам может быть тоже кричал, ведь инстинкт стада работает именно так. Смогу ли я на этот раз выжить? Что будет со мной дальше?
Всё произошло, как в тумане. В ушах зазвенело, перед глазами поплыло. Точнее перед глазами, итак, всё плыло, а сейчас стало ещё хуже. Передо мной происходило что-то непонятное. Противоположная стена покрылась чёрной вязкой слизью. Из неё повалили щупальца. Разорвав рукава рубашки и схватив щупальце, я рывком потянул его на себя. Послышался противный треск и хлюпанье. Крики стали сильнее, наверняка остальным не давалось так легко, как мне справиться с чудищем. Я сомкнул руку, и отросток с протяжным звуком растаял. На ладони образовались чёрные полосы – это выступили мои вены. В этот момент я представил себя со стороны и ужаснулся зрелищу: ребёнок в разорванной рубашке и бинтами по всему телу боролся с извивающимися конечностями. Разум отключился, а моё тело двигалось само. Следующий… где-то раздался грохот… Ещё два… крики, выстрелы… Сзади что-то распахнулось и громко упало… Вспышка света… Адская боль…
—Учитель, откуда у него такие раны? — Чей-то звонкий голос вывел меня из дремоты.
—Скорее всего он подвергся отправлению горчичным газом, от чего появились эти нарывы и язвы. Ему повезло, что мы подоспели вовремя, а то мог навсегда ослепнуть. Лука, позови медсестру. Он проснулся.
Худощавое недоразумение с копной золотистых волос скрылось за дверью.
—Тебе стоит соблюдать постельный режим, пока окончательно не выздоровеешь.
Повернуть голову не получалось: затылок рвануло болью, но мне не нужно было видеть, чтобы понять, что это за человек и что у него за аура.
—Меня зовут Николас, а парень, которого ты только что видел — Лука. Как тебя зовут?
—Дж… Джек… — мой голос был хриплым, и я закашлялся.
—Видишь ли, Джек, я решил поручиться за тебя, следовательно твоя безопасность теперь зависит от меня. Если тебе не трудно, будь добр рассказать, что с тобой произошло.
Все дни проходили одинаково: я лежал, спал, иногда приходила медсестра, чтобы сменить бинты, намазать раны специальными мазями и вколоть обезболивающее. Лука находил время, чтобы посидеть у моей койки и рассказать что-то новое, бесцеремонно впихивая в мой рот ложку чего-то питательного. Спустя несколько месяцев я ездил с помощью коляски, а после начал ходить, используя костыли.