- Ее. Ты видел?
- Ага - Славик довольно гоготнул, когда его спутница полезла острыми коготками тому под футболку. - Она и Стрельцова на улице мерзли у ворот. Кажется, они на такси укатили.
- Когда?
- Да сейчас прямо. Иди сам позырь.
- Черт! - я ругнулся и протиснулся к выходу. Быстро обул кроссы и выбежал на улицу.
На крыльце было пусто, на территории девчонок уже тоже не видать. Зато за воротами блеснул свет от фар отъезжающей тачки. Я ринулся туда, дернул за боковую дверцу калитки, вылетел на узкую дорогу между коттеджами и не успел. Машина уже наполовину скрылась за поворотом.
Я, дыша, как загнанная псина, достал из заднего кармана джинсов телефон и набрал Юшкину. Но абонент был недоступен. Затем набрал Стрельцову.
- Да.
- Привет. Это вы с Лерой сейчас уехали?
- Ну, мы, и что?
- Передай ей телефон.
На заднем плане сквозь еле слышную музыку в салоне автомобиля раздалось шушуканье. Меня передернуло от холода.
- Дэн, давай не сейчас, а? Она... уснула. Потом поговорите, - и сбросила звонок.
Я попробовал еще раз, но уже ни та, ни другая трубу не брали.
На меня накатила дикая усталость от всего дерьма, случившегося на этой вписке. Лечь бы сейчас в снег закрыть глаза и вырубиться к чертям собачьим.
Я медленно поплелся обратно. В баре зацепил полную бутылку виски, отвинтил крышку и сделал три глотка. Янтарная жидкость обдала жаром гортань и стекла в желудок.
Вокруг меня почти все разбились на пары, извиваясь в пьяном угаре под "Странные танцы". Я сделал еще пару глотков и отыскал взглядом Есю и Грифонова. Девчонка раскладывала на тарелки дольки лайма, а Тема отмерял по шотам текилу.
А потом музыка стихла. Гриф взял в руки микрофон.
- Дамы и господа! Кто еще не в сопли, прошу к столу! Мне нужно пять добровольцев.
И это то, что сейчас нужно.
Сколько я опрокинул шотов, не помню. Как меня переправил в спальню на втором этаже тоже не в курсе. Проснулся уже после полудня, кое как привел себя в порядок. Заказал, как и обещал Грифонову, клининг и свалил к себе на квартиру.
Все оставшееся воскресение провалялся в кровати, закинувшись Энтеросгелем и перелистывая фотки с прошедшей тусовки в соцсетях. И только на следующее утро оклемался.
День предстоял тяжелый. Женский праздник, а это значило, что нужно заказать цветов, купить подарки и скататься к своим, чтобы поздравить маму и Лолку.
Дома, как обычно, отца не оказалось. Я вообще уже не помнил, когда видел его в последний раз.
- Боже, какая прелесть, - мама приняла от меня охапку белоснежных роз и вдохнула, прикрывая глаза. - О, а духи именно те, да? Как же ты их достал, боже! Проходи, родной. Чай будешь? Мы сейчас с Лолкой собираемся в салон. Опять хочет перекраситься. А вечером твой отец пригласил меня в ресторан, представляешь? Уж не знаю, плакать или радоваться, - мама поставила коробку с духами на стол, подхватила свою любимую вазу и открыла кран, чтобы налить воды.
- Я только поздравить, мам. У меня потом еще дела.
- Ну, да, конечно, - хмыкнула та и опустила розы в вазу. - Девушку завел что ли, наконец?
- Она - не моя девушка.
Мама удивленно оглянулась на меня.
- А когда станет твоей, познакомишь?
Я потер лицо ладонью и тяжело вздохнул.
- А стоит, мам?
- Конечно, родной.
Если честно, я не очень понимал, что у нее было с настроением. И откуда это "родной". Такое обращение я слышал в отношении себя довольно редко. В основном, когда мама была в хорошем расположении духа.
- Где папа?
- Как всегда. На работе. Ну, или у него тоже дела, как и у тебя. Ты же знаешь, он мне не докладывается.
Продолжать разговор совсем не хотелось. Сейчас начнет выдумывать очередных отцовских любовниц, которых он, наверняка, с утра пораньше поехал поздравлять. Воображение у мамы было богатым, но к счастью на лестнице я заметил Лолку.
- Дэн! - бросилась ко мне в объятия сестра.
- Это тебе - преподнес ей букет нежно-розовых тюльпанов, когда Лолка все же слезла с меня. - И еще, - достал из кармана небольшую шкатулочку с кулоном, - ты помнишь про такой рассказывала?
- Спасибо. Ты лучший - Лолка опять полезла обниматься, и только после этого сразу же прицепила к цепочке на шее подаренный мной кулон в форме клевера от известного бренда.
Все же пришлось выпить чая и выслушать от сестры все новости.
Распрощавшись с родными я снова заехал в цветочный бутик, где забрал свой заказ на букет из сто одной розы и второй поменьше для Анны Эдуардовны и направился к Лере.
У подъезда нашел свободное место и вышел из машины, набирая ее номер.
- Привет, - ответила Юшкина спустя несколько гудков.
- Привет, - я прочистил горло. - С праздником.
- Спасибо.
- Ты дома?
- Да.
- А бабушка?
- Тоже.
Я пнул ногой снежный обледенелый комок и задрал голову к окнам ее квартиры.
- Можно зайти? Поздравить и... поговорить, - меня колотило с неимоверной силой. Я волновался, как последний сопляк. Мурашило по спине и рукам. Даже несмотря на теплый дутик, накинутый поверх футболки.
Спустя несколько мгновений увидел, как в одном из окон отодвинули штору, и показалась Лера с пучком на голове.
- Не при бабушке. Поднимайся к пролету между моим этажом и нижним. У окна подожди. Я сейчас спущусь.
Не стал напрашиваться в гости. Хорошо, что хоть вообще согласилась.
Глава 16
Halsey – Sorry
ЛЕРА
Я завершила вызов, бросила телефон на кровать и приложила ладони к пылающим щекам. Как будто они могли остудить жар. Как будто вообще хоть что-то могло мне сейчас помочь и остановить нервную дрожь.
Вчера я весь день провела, как в тумане, то и дело возвращаясь мыслями на кухню Грифоновского дома, где Денис поцеловал меня. Разъедаемая стыдом воспроизводила в деталях каждый миг. Вспоминала его потемневший взгляд, напряженные скулы, горячее дыхание, руки, сжимающие меня за талию. И губы... Мягкие, горьковатые на вкус. Я, конечно, предполагала, что опыт общения с противоположным полом у Керимова немаленький. Но как же он целовался.
Я подошла к зеркалу, оттянула ворот старой футболки, оголив ключицу. Там остался небольшой бордово-синеватый след. Раньше не догадывалась о том, насколько чувствительной была моя шея. Раньше. До его дыхания на коже, пускающего по телу трепетные мурашки. До жадных касаний губ и языка.
Вспоминать было невыносимо, а не вспоминать не получалось. И только один вопрос - зачем? Может Керимов все специально подстроил? Может, хотел чтобы та идеальная брюнетка его приревновала. Или, наоборот, надеялся таким способом от нее отвязаться. Или же задумал другую дурацкую игру. Мысль о том, что я Денису элементарно нравилась без всяких подводный камней, отгоняла прочь, как жужжащую над ухом муху. В сказки я перестала верить еще в десятом классе. Сразу после того, как Эдик открыл мне глаза.