Но все же что-то упорное, настойчивое, бередившее сердце постоянно терзало мой разум. Ведь не мог же парень так целовать, если бы ничего не чувствовал.
- Лерусь, подсоби мне! - из кухни донесся бабулин голос.
Я резко встрепенулась.
- Сейчас! - открыла шкаф и сменила старую футболку с поблекшим рисунком на серую кенгуруху с капюшоном, а домашние штаны на спортивные черные брюки.
Бабуля опять что-то стряпала.
- Давай-ка поставь противень в духовку, а то что-то у меня спину защемило, нагнуться не могу.
- Зачем так много бабуль? - я в уме пересчитала количество пирогов.
- Степановне. Поеду к ней в больницу, а то ведь ее и навестить то некому. Угощу вот ради праздника, - бабуля смыла с рук налипшую муку и вперилась в меня с любопытством. - А чего это ты переоделась? Собралась куда?
Я неуверенно пожала плечами, подумывая всерьез над мыслью - не соврать ли снова. Но уже в следующую секунду отказалась от этой идеи. Ложь, она такая, любит наматываться, как клубок, а разматывать потом довольно сложно.
- Керимов приехал с праздником поздравить.
- Да? - бабуля вытерла руки о фартук и бросилась к окну. - Точно, машина стоит. Опять засранец весь проход перегородил. Поднимается что ли?
- Нет, - я спрятала руки в карманы. - Сама к нему выйду. В подъезд.
- Зачем это в подъезд?
- Бабуль, давай потом.
В прихожей вытащила сланцы, обула их поверх аляпистых носков и прихватив ключи вышла на лестничную клетку.
Увидела его, и сердце участило ритм. Затрепыхалось внутри, разгоняя пульс.
Денис стоял у окна, а на широком низком подоконнике лежали два букета. Один чуть меньше из белых роз. А второй, как с картинок в соцсетях. Никогда в жизни не видела подобную красоту в реале. Только на фотках счастливых представительниц слабого пола.
Я медленно, неуверенно спускалась по ступенькам и смотрела на него. Как будто видела впервые.
Светло-русые пряди в совершенном беспорядке падали на лоб. Крепкую фигуру скрывал расстегнутый пуховик, из под которого виднелась однотонная белая футболка. Темно-серые узкие джинсы подчеркивали длину прямых ног. Грубые, черные, высокие простроченные желтой ниткой вокруг подошвы Мартинсы.
Безумно красивый. Недосягаемый парень из девичьих грез. Харизматичный. Теперь то я уже знала, что добрый и заботливый. Не высокомерный. Умеющий постоять за себя и за свое. Смелый, умный (призналась бабуля). Девиц, крутившихся вокруг него, вздыхающих по углам, можно было понять. Керимов был мечтой. Природа наградила его по полной.
Но я не понимала, что он такой, весь из себя идеальный, забыл в моем обшарпанном временем подъезде, на затхлой от старости лестничной клетке.
Я спустилась к нему и набралась смелости посмотреть прямо в зеленые, обрамленные темными, пушистыми ресницами, глаза напротив. Не уводить взгляд, Не уворачиваться от неминуемого разговора.
Денис обладал по истине скульптурно вылепленным лицом. Безупречным, модельным овалом с высокими скулами, волевым подбородком и прямыми темными бровями, резко контрастирующими со светлыми волосами. И конечно губы. Какие же у него были губы. Про них лучше вообще не вспоминать, не смотреть и не думать. Запретная тема. Гиблая.
- Скажи же хоть что-то, - от его молчания я занервничала еще сильнее.
Керимов потянулся за букетом, обрывая зрительный контакт.
- Это тебе. С праздником, - протянул охапку ярко - алых роз. - Только, пожалуйста, не отказывайся. Я, конечно, ступил. Как-то не подумал, что он будет таким тяжелым.
Мои щеки и шея, наверное, окрасились в тон этих цветов.
- Спасибо, - я приняла букет. - И, правда, тяжелый, - зарылась носом в бутоны и прикрывая глаза вдохнула их насыщенный аромат. - Боже, зачем столько, это же, наверное, куча денег.
Денис предложил вернуть их на подоконник. И я передала цветы, как-будто, лишаясь щита, которым могла бы прикрыться, только бы не наступил этот самый момент.
Но он наступил. И, наверное, был нам нужен, потому что играть в "Ну, погоди!" совсем уж детская позиция.
- Ты тогда так быстро ушла с вечеринки и не дала мне ничего объяснить. А потом не отвечала на звонки.
- Я... не знала, что тебе ответить. И была очень зла. На тебя, - смотреть на него не прерываясь стало почти невыносимым. Чтобы хоть как-то оградиться, сложила руки на груди, почти обнимая себя. - Ты был там с девушкой.
- Ты же знаешь про меня и про нее.
- Тем не менее, Денис. Ты был там с девушкой. И она нас увидела. Уже очень давно я не чувствовала себя настолько... грязной.
- Я не буду просить прощения за то, что поцеловал тебя.
- Тогда просто скажи, зачем ты это сделал? - этот вопрос дался с трудом, разгоняя кровь по венам, учащая дыхание. Я и хотела и в то же время не хотела знать ответ.
- В смысле зачем? Не понимаешь? Потому что хотел... Потому что ты нравишься мне.
Боже! Ком подступил к горлу, перекрывая кислород. Ядовитая зелень его глаз разъедала меня изнутри. Не было больше сил, и я отвернулась к окну.
Денис шагнул ко мне.
- Не веришь? Лер, посмотри на меня, - на его просьбу я лишь отрицательно мотнула головой. Керимов издал какой-то приглушенный рык и обхватил горячими ладонями мое лицо. Пришлось зажмуриться, чтобы не заметил, как заслезились глаза. Я была здесь с ним, в этом самом подъезде, а воспоминания затягивали меня, как в воронку, где годы назад вот так же вот стоял передо мной Эдик и тоже втирал про свою липовую симпатию. - Пожалуйста, посмотри на меня... Пожалуйста.
Денис прижался своим лбом к моему. Лицо щекотало дыханием. Его запах, сотканный из смеси фруктового геля для душа или шампуня, аромата терпкой туалетной воды и еще чего-то еле уловимого, пробрался в легкие.
- Ты. Нравишься. Мне.
Это невыносимо. И так не бывает. Мы, как два разных полюса. Что он во мне нашел? И как в это вообще можно было поверить?
- Это нечестно, - прошептала в ответ. - Ты все портишь, Денис. После твоих слов между нами, как раньше, уже не будет.
Большой палец с едва уловимым нажимом проехался по моей нижней губе. Шуршание, и вот наступила свобода. Денис убрал ладони и шагнул назад. Я, наконец, распахнула глаза и сразу же наткнулась на ответный, пробирающий до мурашек взгляд.
- Может и порчу. И, да. Как раньше, уже не будет. Но мне важно, чтобы ты знала. Я поцеловал тебя не в пьяном угаре, я все понимал. И не по какой-либо другой причине. Даже боюсь предположить, что ты там в своей голове могла насочинять.