Денис стянул кроссовки, оставил их на коврике, а куртку бросил на тумбу.
- Давай, свою сюда же бросай, мы ведь ненадолго.
Я сняла с себя верхнюю одежду и положила поверх Керимовской куртки. Хотя можно уж было и в шкаф убрать - так и точило, подначивало, потому что не привыкла к беспорядку.
- Проходи, - предложил Денис, прочистив горло. Волновался, что ли? - У меня тут, короче, не убрано, - почесал затылок, оглядывая свою гостиную, совмещенную с кухонной зоной. - Гостей то я не ждал. Надеюсь у тебя не случится панички? - подстегнул меня, а сам заторопился к широкому, просто королевскому темно-синему дивану, и принялся собирать с него раскиданные шмотки и пустые упаковки из-под снеков.
Надо сказать, что этот диван был единственным более-менее ярким пятном в его квартире. Остальное - сплошная серость. И пусть обстановка была современной, лаконичной и явно дорогой, ее безликость навевала лишь тоску. Как будто здесь и не живет никто. Так, просто хата для сдачи посуточно.
Денис зарулил в кухонную зону, отделенную от остального пространства высокой барной стойкой с парочкой стульев, выбросил собранный мусор. Затем сгреб пустые стаканы и положил в мойку.
- Может, кофе, чай? - открыл холодильник. - Еще йогурт питьевой есть...
- Воды, - перебила его. - И иди уже, собирайся.
- Ок, я быстро, - Керимов достал чистый стакан и налил воды. Отдал мне. - И можешь тут все потрогать, если хочешь. У меня загонов на эту тему нет.
Вот же засранец!
Я оглянулась ему в спину, соображая что же бы такого съязвить в ответ, но не успела. Керимов уже распахнул одну из двух дверей, расположенных по стене, примыкающей к прихожей (судя по всему, там его спальня) , и даже не потрудился закрыть за собой. Так и оставил комнату доступной к обозрению.
В проеме двери я разглядела, хоть и не специально, такое же огромное широкое окно, как и в гостиной. Значит, вид в этой квартире был на противоположные стороны. Круто, конечно.
У окна стоял письменный стол, рядом кресло, стеллаж. Широкий комод у стены. И еще рассмотрела выглядывающую из проема узкую подножную часть незаправленной кровати и свисающее с него белоснежное, как в гостиничных номерах, одеяло.
Я неодобрительно покачала головой (неряха, блин!) и собралась уже отвернуться, как в проеме двери к комоду проскользнул Денис в одних черных слипах и с взъерошенными на голове волосами.
И, конечно, мне уже доводилось видеть этого парня в плавках. И, конечно, не секрет - какое у него сильное, гибкое, тренированное тело. Какие рельефные руки и пресс, какие прокаченные бедра и икры, какой бугорок в трусах... Матерь божья... Зачем туда смотреть!
Шею и щеки залило краской.
Денис выглядел так, будто только вот сейчас поднялся с постели. Той самой. Разворошенной. Непокрытой даже пледом.
Я быстро отвернулась, выцедила всю воду из стакана, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение. Отнесла стакан в мойку и подошла к окну, чтобы отвлечься от застывшей перед глазами картинки.
За окном парк, детская площадка, серые девятиэтажки. Вдалеке школа, строительный магазин, какое-то полуразвалившееся здание с обшарпанной желтой краской по фасаду.
А за спиной шаги. Тихие, крадущиеся.
- Отсюда вид не очень, - он подошел очень близко. Его хрипловатый голос залетал прямо в ухо, проникая сквозь барабанную перепонку, будоража кожу до острых пупырышек. - Зато окно в спальне выходит прямо на телевизионную вышку. Когда темно, включают иллюминацию. Вышка подсвечивается. Красиво очень.
В горле пересохло несмотря на недавно опрокинутый стакан воды.
Шумный выдох в затылок.
- У тебя от волос пахнет летом.
Я нервно облизала губы.
Денис уже не раз был настолько от меня близко. Не раз касался. И даже целовал. Но сейчас впервые внутри зародилось нечто томительное, щекочущее и собралось теплым комком внизу живота.
- Это шампунь, - ответила осипшим от волнения голосом.
- Нет, Лерчик, - его ладони легли на мои плечи, лениво спустились вниз по рукам, а потом снова поднялись к плечам. Керимов отодвинул волосы с моей шеи. Прерывистое дыхание огладило щеку, а потом выпирающий позвонок у горловины кофты. - Это ты так пахнешь. Летом. Солнцем. Сосновым бором. Где хочется остаться. Я б остался.
Плечи самопроизвольно дернулись.
Сердце грохотало уже в ушах. Разум мутило от этой опасной близости. Меня буквально трясло. И как же с ним, спрашивается, дружить дальше?
Разве можно вообще с таким парнем дружить? Раньше я воспринимала Керимова всего лишь как красивую картинку без смысла, без наполненности. Но теперь, когда Денис показал себя с совершенно другой стороны, я с паникой в душе понимала - не смотреть на него, как на парня, не чувствовать его у меня уже не получалось. Тянуло сдаться. Тянуло рискнуть. Именно с ним рискнуть.
- Ты все собрал? - вопрос дался с трудом, потому что на краткий миг захотелось не останавливать его и посмотреть, что же Денис будет делать дальше.
В эти минуты Дымников испарился из моих мыслей, как будто его там никогда и не было.
- Да, собрал, - Керимов вернул волосы назад и убрал ладони с моих плеч.
Горячее дыхание перестало меня душить.
- Тогда поехали.
Глава 21
Mehro - Chance with you
ДЭН
Вот уже, как две недели, я жил у родителей. Отца удалось перевести в частную клинику, где он проходил реабилитацию. Мама каталась к нему ежедневно, не отходила ни на шаг, лично контролируя все действия специалистов. Я же старался навещать его через день.
Мы сплотились вокруг отца. Стремно, конечно, что это произошло только после такой трагедии. Но уж лучше поздно, чем никогда.
Мои отношения с мамой тоже наладились. Она больше не вспоминала про своего гребанного йога, как и обещала, и полностью погрузилась в семью.
Успехи отца в восстановлении после инсульта вселяли надежду, что вскоре он сможет вернуться к полноценной жизни. Необратимых последствий удалось избежать.
Но как же я заманался! И безумно скучал по Лерчику.
Хоть она и старалась все это время меня поддерживать: скидывала конспекты потоковых лекций, потому что почерк у Беккера и Грифа оставлял желать лучшего, звонила каждый вечер, слушала мое нытье, подстраивалась в части тренировок, которые все равно за это время удалось провести от силы три раза, остальные Лера заменила аквааэробикой, мне все равно было ее мало. Катастрофический мало. Вот прямо до ломки.