Но увидела совсем не то, что ожидала и чего боялась.
Денис, как уже сложилось, сидел на табурете возле окна и наворачивал бутерброды, запивая крепким чаем. А бабуля, как обычно, крутилась у плиты, поджаривая на сковородке оладьи.
- Сгущенку будешь, Денис?
Тот с набитым ртом промычал в ответ.
- Тогда достань сам из холодильника. И сметанки не забудь. Она на средней полке в контейнере.
Боже, да она его раскормит до размера кабана такими темпами.
Денис перехватил мой взволнованный взгляд, хитро улыбнулся и подмигнул. А потом сделал все, что велела бабуля.
Я тоже налила себе чай, достала из холодильника зерненый творог и уселась напротив парня.
- Вон смотри, какой у мальчишки аппетит здоровый, - оглянулась на меня, хмуря брови. - Учись готовить, Лерка. Не листьями же своими его кормить будешь. Ручищи то вон какие, - вогнала меня в краску своим речами.
- Она хорошо готовит, Анна Эдуардовна. Не пропаду.
- Смотрите-ка, - фыркнула бабуля. - Защищает. Спелись, голубчики. Ну, ну...
А у самой губы дернулись в улыбке.
Всю дорогу до универа я выпытывала у Дэнни подробности их с бабулей разговора. Но тот специально сделал вид, будто не понимает моих вопросов, отчего получил по бедру, ойкнул и заржал. Но все же потом сознался, что она сначала угрожала ему расправой, если Денис меня обидит, а затем настойчиво принялась посвящать его в тему безопасного секса.
Прямолинейности у бабули не занимать.
Денис подбросил меня до первого корпуса универа, проводил до крыльца и поцеловал у всех на виду. И мне впервые было плевать, кто и что подумает. Потому что сегодня ночью я поняла, что он - мой. Как и я - его. Потому что всю ночь он шептал мне, как влюблен. Потому что счастье заволокло глаза и притупило остальные рецепторы. Разве может быть настолько хорошо, что даже больно?
- До вечера, - чмокнул в нос и дождался, пока я скроюсь за дверьми.
А я потом все глядела сквозь широкое окно, как Денис спешно покидал территорию универа.
И стоило мне появиться в аудитории, как Ника по моему сияющему виду сразу все просекла, выпрашивая на каждой перемене в подробностях ей рассказать, как это произошло. Но как про такое трепаться? Это же только наше с ним вдвоем. Сокровенное. Свое собственное.
- Ладно, ладно, - пробурчала в ответ подруга. - Но тебе хоть понравилось? Помнится, как после перепиха с Керимовым девчонки за ним бегали, названивали, в клубах подлавливали.
- Только не нужно мне про его девиц рассказывать, - взмолилась я, утыкаясь в решебник.
- Не буду, не дуйся только, - Ника чмокнула меня в щеку и опустила подбородок на сложенные на парту руки, мечтательно вздыхая. - Эх, Лерчик, Лерчик, видела бы ты со стороны, как Керимов на тебя пялится. Ни на одну из них он так не смотрел. И на Еську тоже, кстати... И что, у вас теперь любовь?
- Наверное, - засмущалась я.
- Счастливая, - протянула Ника, улетая в свои мысли.
А, может, в воспоминания. Когда на первом курсе Стрельцова с таким же видом ходила. Когда они с Беккером отлепиться друг от друга не могли, тискаясь по углам, а все на потоке им завидовали, обсуждали.
После пар Ника увязалась со мной на репетицию, под предлогом, что у нее пара часов свободных, и негде скоротать время. А потом ей надо будет поехать в реабилитационный центр к сестре.
И вот надо было случиться такому совпадению. На сцене перед микрофоном на высоком табурете сидела Катя, теперь уже официальная девушка Беккера. Играла на гитаре и пела.
Красиво, мелодично и пронзительно. Тихую, грустную песню о снах и, наверное, любви. Пела, сосредоточив свой взгляд на парне в первом ряду. Широкие плечи и темный затылок не оставляли сомнений, что сидел там Беккер.
- Занятно, - надменно хмыкнула Ника, на секунду застыв на месте.
А потом распрямила плечи и выбрала крайнее место на последних рядах. Я уселась рядом, чтобы подождать Быстракову.
Катя закончила петь, оставила гитару на табурете, а сама спустилась к Беккеру. Те миловались, а Ника смотрела, не мигая, в то время, как глаза ее увлажнялись с каждой секундой.
Потом Катя отвлеклась на разговор с какой-то девчонкой, чмокнула в щеку Беккера и упорхнула с той девчонкой за кулисы.
Ника вцепилась в подлокотники, пока Руслан направился к выходу, прямо по нашему проходу. И когда уже поравнялся, не сдержалась.
- Птичку певчую себе завел?
Это был единственный раз на моей памяти, когда после их с Беккером окончательного разрыва Стрельцова первой сделала выпад в его сторону.
Руслан остановился рядом с нами, медленно перевел свой взгляд холодно голубых глаз на Нику и криво ухмыльнулся.
- Не все же обладают одним единственным талантом - ноги раздвигать за бабки.
У меня аж дыхание перехватило от мерзких, гнусных слов парня. Ведь он же ничего про нее не знал! Ведь он же ее любил!
Ника моргнула пару раз, а потом резко подорвалась с места, просочилась мимо меня, пока Рус с непроницаемой маской и вызовом во взгляде смотрел на нее. Подлетела к парню и залепила ему по щеке.
Голова дернулась. Рус прикрыл глаза и победно оскалился. А Ника выбежала вон.
- Это подло! Зачем ты так? - вступилась за подругу.
- Не я же начал, - пожал плечами Беккер.
- Тебе нужно извиниться, - потребовала от него.
Но тут у Руслана запиликал телефон.
- Сорри, Лерчик, как-нибудь в другой раз.
Нажал на вызов.
- Привет, мам. Да, звонил, хотел у тебя спросить..., - и удалился следом.
Но по мне так это был настоящий и стопроцентный перебор с его стороны. Поэтому я оставила скрипку рядом с рюкзаком и решительно заторопилась следом за парнем, чтобы тот не сбежал.
Но оказалась совсем не готова к тому, что потом услышала.
Беккер стоял ко мне спиной, рядом со стендами, где были вывешены объявления.
- Не, не мне, выдыхай, - хмыкнул тот трубку. - У друга девчонка залетела. Срок нормальный такой. Нужно под наблюдение встать, а у тебя же подруга - заведующая во "Флоре". Может возьмет к себе, а? Попроси? У девчонки этой, Еськи, характер - говно. Прошлого врача послала, потому что та начала ей на мозги капать, типа, залетела под алкахой на вечеринке, и последствия у плода могут быть непредсказуемые, короче. Нужно ее нормально обследовать и как-то помягче. Ради меня, мам.
"У девчонки этой, Еськи...."
"Залетела под алкахой на вечеринке..."
Пазлы сложились мгновенно. И на меня такая тошнота накатила, что даже ноги сделались ватными.
Перед глазами все поплыло. Меня словно оглушило. Я медленно попятилась назад. В зал. Чтобы Беккер не заметил.
Воспоминания о прошедшей ночи удушливыми картинами замелькали перед глазами.