– Ч-черт! А ведь всего и делов было – грамотно товар распихать. Что за народ нынче пошел: ни украсть, ни посторожить… Так ты меня по всему городу искал, чтобы поведать душераздирающее известие за выловленную Бельдюгу?
– И за него, и не только. Классная тема надыбалась, без особых напрягов сделать можно. Только есть нюанс: если делать, то не позднее послезавтра.
– Ты же знаешь, я не люблю импровизаций с чистого листа. Есть такой средневековый принцип, он же тезис: «Барон всегда идет на войну, зная, что он ее выиграет. Иначе лучше совсем не ходить».
– Да при чем тут война? Я ж говорю, там нюанс имеется…
– Тебе что, на аменины словарь иностранных слов подарили? Что ты заладил «нюанс, нюанс»?
– Во дает! Почти угадал. У меня на Загородном, в общем сортире, именно такая подтиралка лежит. Полезная вещь, вроде как гадишь и как бе просвещаешься.
– Ключевое – «как бе». Переведи на человеческий: что там у тебя за нюа… Тьфу, блин, прицепилось!
После того как Хрящ вкратце пересказал историю хаты на Марата, в стенах которой размещался персональный «эрмитаж» заведующего оптовой базой сантехники и фаянсовых изделий, Барон надолго задумался. А потом вынес свой вердикт:
– Нет. Не глянется мне эта тема.
– Да ты чего?! Квартира двадцать три часа в сутки пустая стоит. И замки дверные – барахло. Верняк!
– Во-во. С чего бы это вдруг барахляные замки, да на двери, за которой, как ты говоришь, малый Эрмитаж?
– Да потому, что заведующий этот – сквалыга редкостная. Такие, знаешь, шампанское пьют, а на спичках экономят.
– А за психологический портрет хозяина в газете прочел?
– Почему в газете? Тоже Вавила рассказал.
– Вот и еще одна причина, по которой не шибко хочется пристёгиваться в эту упряжь. Мутный он, твой Вавила. Мальчик с глазами предателя.
– Слухай, Барон, нам с ним все равно детей не крестить. Отмаксаем ему крошек с пирога да и разбежимся… Ну, так чего? Может, все-таки поставим хату? Завтра прокатимся, посмотрим, что к чему. А послезавтра…
– Подумать надо.
– Думой камня не своротишь, – сварливо проворчал Хрящ.
Тем не менее Барон снова задумался. И на сей раз думка его затянулась на две подряд выкуренные папиросы.
– Э-эх, кабы мне деньги до зарезу не были нужны, хрен бы я в эту делюгу вписался. Но, учитывая, что на кармане меньше сотки осталось…
– Вот-вот! У меня такая же фигня!
– Шут с тобой. Давай попробуем. Адрес, где Вавила дохнет, знаешь?
– Знаю. Он в Свечном переулке обретается.
– Тогда собирайся, пойдем.
– Прямо щас, что ли?
– Ты же сам сказал, времени в обрез. А прежде чем на обнюх идти, хотелось бы у твоего набойщика кое-какие детали уточнить. У него же и заночуем. – Барон поднялся из-за стола. – Короче, выкатывайся и жди меня на улице. А я парой слов с Любкой перекинусь…
А Любке в эту самую минуту было совсем худо. Тошно и пакостно на душе. И жалко саму себя – мочи нет. А все потому, что понимала – не будет никогда в ее жизни такого мужчины, как Барон. И самого Барона у нее тоже не будет. А будут сплошь одни Хрящи…
– Спишь?
– Сплю.
– Ты прости, Люб, что без приглашения, да еще столь беспардонным образом заявился. Понимаешь, всего час как с поезда. Ночь. Перекантоваться негде. Вот я и…
– Понятно. Так и живу. С теми, кому перекантоваться негде. Потому не надо, не извиняйся, Барон. Не за что.
– Люба, ты…
– Думала, хоть ты человеком окажешься. Да, из блатных, но человек. А ты такой же, как все они…
Барон подошел и присел на самый краешек кровати. Молчал, не оправдывался.
– Извини, я… глупость сейчас сказала. Со зла. Но не на тебя, нет. На себя. Конечно, ты не такой. Жаль только, что… не мой, чужой… Знаешь, я тут на днях в кино ходила, «Девчата» называется. Не смотрел?
– Нет. Стоящее или так себе?
– Хорошее. Сказка, но хорошая. Там одна героиня была, Анфиса – словно с меня списали. Красивая, работящая, не дура. Мужиков вокруг полно вьется, но все так – погулять да за сиську подержаться. А любви и близко нет… Вот так же и я: двадцать пять годочков на свете прожила, а что это такое – не знаю. Окрестили Любовью – будто сглазили.
Барон нежно, как ребенка, погладил ее по голове.
– Потерпи, всё у тебя будет. И любовь тоже. Знаешь, как шутила моя бабушка? Была бы рожица – любовь приложится. А рожица у тебя – я вас умоляю!
– Правда?
– Правда. И вообще, ты у нас девка на загляденье.
– Знаю, что врешь, – шмыгнула носом Люба. – Но все равно спасибо… А у тебя, Барон, была? Любовь? Такая, чтоб настоящая?