А ровно в ту секунду, когда Анденко с Захаровым загружались в «девятку», из тещиного подъезда вышел давешний старик с авоськой. Правда, теперь он ничуть не горбился, двигался ровной, уверенной походкой, а невзрачный свой плащишко нес, небрежно перекинув через свободную руку. Да, собственно, и на старика он не очень-то тянул – вполне еще молодой, разве что с ранней сединой мужчина. Дойдя до мусорных баков, «старик» сбросил туда авоську и плащ. Затем, обернувшись, какое-то время внимательным взглядом поизучал фасадные окна второго этажа, после чего, никем во дворе не замеченный, отправился восвояси.
Проведя на пару с Хрящом рекогносцировку подходов к квартире «фаянсового директора», Барон взял такси и поехал на Невский. Здесь он первым делом посетил Главпочтамт, где, отстояв небольшую очередь к окошечку с надписью «Корреспонденция до востребования», получил телеграмму из Москвы, дожидавшуюся его со вчерашнего дня. Надорвав бланк, прочел: «У нас все поправились зпт беспокоит лишь здоровье товарища Айвазяна тчк будет возможность приезжай навестить тчк встретим достойно тчк тетя Шура дядя Халид».
– Ну, хоть Шаланда с Халидом не подкачали! – улыбнулся Барон. – Что ж, будем считать, на хлеб заработал. Теперь бы еще маслица кусок.
Он порвал телеграмму, выбросил клочки в мусорную корзину и пешочком направился в Дом ленинградской торговли. Навестить старого знакомого…
Заведующий секцией наручных часов Георгий Маркович Гуревич был загодя оповещен о предстоящем визите, а потому к встрече подготовился. И после того, как они с Бароном распили в каморке, служащей раздевалкой и местом перекуса для сотрудников универмага, по стаканчику «индюхи со слоном», водрузил на стол пухлый портфель.
– Чтение книг развивает не только эрудицию, но и память, – не без пафоса объявил завсекцией и, щелкнув замочком, вытянул из портфеля довоенного издания альбом-каталог живописных работ мариниста Айвазовского. – Страницы 219–220.– Георгий Маркович бережно перелистнул страницы. – Она?
Барон уткнулся в демонстрируемый разворот и сразу опознал в репродукции полотно, которое они с Шаландой умыкнули из квартиры любвеобильной московской мадам.
– Да, Жора. Память у тебя и в самом деле… – уважительно заключил Барон и прочел текст комментария к картине: «…Вечер в Неаполитанском заливе… Хранилась в Ленинграде, в частной коллекции профессора Лощинина. Бесследно утеряна зимой 1942 года». Ититская сила!
– Ты чего?
– Похоже, я знаю, каким именно образом она была… хм… утеряна.
Во взгляде Гуревича зажегся неподдельный интерес:
– И каким же, если не секрет?
– В феврале 42-го на эту картину поступил заказ одному жигану. Вот он, со своей подростковой шайкой, и организовал налет на квартиру Лощининых. В результате тогда внук профессора был убит, а сами старики… В общем, цена этому полотну – три человеческие жизни.
– Да-да, времечко было, что и говорить… – дежурно-сочувственно поцокал языком Гуревич. – Кстати, сугубо в целях расширения кругозора: ты, случайно, не в курсе – кто выступал заказчиком?
Вопрос был исключительно невинный. Тем не менее, услышав его, Барон нервно заиграл желваками.
Накатило-нахлынуло тогда, в начале весны 42-го, Гейкой поведанное…
Ленинград, февраль 1942 года
Сразу после того, как Юра и Оленька покинули пещеру блокадного Али-Бабы, ее хозяин устроил Гейке знатное правилово:
– …Я ведь, кажется, неоднократно просил не приводить сюда своих дружков?! Еще и с детским садом!
– Анатоль Яковлевич! Да Юрец – нормальный пацан! Я за него ручаюсь. Зуб даю!
– А мне твой гнилой зуб на хрен не сдался! «Дяденька, возьмите овечку». Тьфу! У меня, между прочим, нервы тоже не из канатов скручены! Думаешь, мне малолеток доходяжных не жалко? Да только если всех жалеть, никакого здоровья не хватит.
В этот момент в дверь условным стуком постучали.
Марцевич вздрогнул, а Бабай вопросительно поднял бровь.
– Это Дуля! – успокоил Гейка. – Вы же сами просили, чтоб пришел.
Марцевич, вспомнив, кивнул Бабаю, и цепной пес впустил в квартиру закоченевшего Дулю.
– Ходи за мной, доходяги. Базар до вас имеется, – приказал Марцевич, и пацаны покорно проследовали в кабинет.
В святая святых. Где они до сей поры еще ни разу не были…