– А-а-а-а… Э-э-э-э-э… Я не… Э-э-э-э-э…
– Понятно. – Кудрявцев не без удовольствия отхлебнул пивка. – Времени у нас мало, поэтому предлагаю провести диалог в конструктивном ключе? Идет? – В ответ Гога лишь затряс головой. – Прекрасно. Надеюсь, не нужно объяснять, что наша случайная встреча не должна стать предметом огласки?
– Н-нет… Я понимаю… Толька-а…
– Обойдемся без Толика. Итак, нам доподлинно известно, что на прошлой неделе вы с Шаландой и прочими славными парнями обнесли квартиру в Столешниковом переулке.
– Мы?!.. Мы ничего не… Ка-акую квартиру?
– Мы же с тобой договорились? Либо беседуем здесь и сейчас – коротко, продуктивно и без свидетелей. Либо – мучительно долго, на Лубянке и под протокол. Разницу чуешь?
– Чу… ю…
– Тогда идем дальше: как ты понимаешь, нашу организацию подобного рода преступления интересуют не так чтоб очень сильно. Хоть и обнесли вы человека государственного, причем на неприлично много. Я, в принципе, готов закрыть глаза и на подобные шалости. Но! При одном условии!
– К-кк-аком условии?
– Мне нужен Барон. Человек, который, как я понимаю, был идеологом и разработчиком сего, не решенного оригинальности, налета.
– Да-да. Это все он! Барон! – ухватился за спасительное Гога. – Барон, а еще Шаланда. Лично я вообще к этой теме касательства не имею. Просто попросили вещички отвезти. А что за вещички, чьи – ни сном ни духом. Вот честное благородное!
– Какое-какое?.. Ладно, проехали. Итак, вопрос первый, он же последний: где сейчас Барон?
– Я… я не знаю, гражданин… генерал! Вот честное бла… хм…
– Плохо, – резюмировал Кудрявцев. – Ибо в таком качестве ты мне не интересен.
– Но я знаю, что он скоро должен нарисоваться! Здесь, в Москве!
– Как скоро? Откуда знаешь?
– Как скоро – не скажу. А знаю… Да я вчера сам ему телеграмму посылал. Меня Шаланда попросил.
– Адрес? Текст?
– Там не было адреса. Просто до востребования, на Главпочтамт, Ленинград. А текст… Сейчас… Я, кажется, не выбросил… Бумажку…
Гога принялся судорожно выворачивать карманы.
– Спокойнее. Не стоит привлекать внимание окружающих повышенной нервозностью.
– Вот она. Как Шаланда написал, так я на почте и отстучал. Слово в слово.
Владимир Николаевич ознакомился с содержанием записки, в несколько глотков допил свое пиво и подвел черту:
– А теперь слушай меня очень внимательно. Ибо от этого зависит не только дальнейшее твое небо коптящее существование, но и судьба твоего родственника. Которому вы с каждого налета отстегиваете денюжку за амортизацию транспортного средства марки «Победа»…
Надо ли говорить, что от подобной осведомленности генерала КГБ у потрясенного Гоги челюсть отвисла так, что едва не стукнулась об столешницу?..
Мужчина в сером костюме не соврал – Казанец очнулся лишь через тридцать пять минут. Обнаружив себя сидящим на толчке, в нелепой позе, с расстегнутой ширинкой и выглядывающим наружу «антоном», он первым делом в панике сунул руку в карман – деньги были на месте. Затем, болезненно поморщившись, ощупал затылок – но ни крови, ни каких-то других следов повреждений не обнаружил. Странно. Тогда как и почему он здесь оказался? Да еще и в таком виде? Неужели вырубился сам? Но с чего бы? С каких-то трех кружек, пускай и с прицепом? А если так, тады – ой. Неужели и в самом деле – всё, кирдык организму? Как говорится, отпели курские соловушки? Казанец выполз из кабинки, склонился над раковиной, открыл кран и подставил затылок под струю холодной воды…
Когда он вернулся в зал, Гога сидел с мрачным лицом и, уже никого не таясь, в открытую пил водку.
– О! Явилась святая душа на костылях! Медвежья болезнь одолела?
– Ва-аще ничего не понимаю, – подсаживаясь, заблажил Казанец. – Прикинь, только дошел до гальюна и – вырубился на хрен! Очнулся – сижу на толчке. И затылок ломит. Думал, может, того… Какие залётные уработали? Но нет – бабки на месте, часы… Вот и гадаю: что это былó?
Гога, не будь дураком, в общих чертах догадывался – что. Однако своими догадками делиться с приятелем не стал, лишь показно пожал плечами:
– Ершить меньше надо, а закусывать – больше.
– Думаешь?
– Тут и думать нечего.
Казанец, вздохнув, потянул было руку за кружкой, но тут же и отдернул.
Может, и в самом деле хватит?
– М-да… Старею, что ли? Раньше – пить пил, но ума вроде не пропивал… Жуть какая… И это – накануне Крыма! Еще не хватало при бабах осрамиться!..
– Поздорову, бродяги! – весело ухнуло за спинами.
Гога, вздрогнув, поворотил голову:
– Тьфу, черт! Ажно нежданчик приключился. Экий ты, завсегда внезапный!