А почему именно на нем – бог весть. Возможно, потому, что необходимость принятия ключевого, единственно верного решения в очень непростой (да что там – критической!) ситуации в некоторых случаях неожиданно оборачивается во благо, помогая адекватно оценить риски и отреагировать на них самым оригинальным образом.
– Хрящ! Ступай в ванную, набери там ведро, а лучше таз горячей воды.
– На фига?
– Некогда объяснять. Воду сделай погорячее, чтоб почти кипяток. А потом отнеси в кабинет, поставь у окна.
– Ладно. Как скажешь…
17:11 мск
подъезд, лестница
Пока Геращенков вел наблюдение с противоположной стороны дома, а Захаров контролировал окна, выходящие во двор, Анденко и Волчанский заняли позиции на лестничных площадках в подъезде. Первый – на пролет выше, второй – одним пролетом ниже нехорошей квартиры. «В принципе, нормальный расклад, – успокаивал сам себя Григорий. – А минут через десять-пятнадцать подтянутся Ёршик с Ладугиным, тогда и вовсе будет – зашибись».
17:13 мск
квартира № 13, гостиная
– Вставай! – приказал Барон.
Вавила покорно, с видимым усилием поднялся на ноги. Его покачивало.
– Ходить можешь?
Вавила неуверенно кивнул.
– Прекрасно. Я ж говорю, далеко пойдет товарищ. – Барон забрал с комода старорежимный самовар (ох и тяжеленный, зараза!) и всучил его недоумевающему Вавиле: – Держи! Обеими руками за ручки берись… Да, так. Хорошо.
– Барон, я не понял? Это че за пантомима? – изумился теперь уже и Хрящ.
– Сейчас поймешь.
Барон подсел к своему чемоданчику, распихал по карманам хранившиеся там разные важные для него мелочи, а все остальное, включая потыренное, безжалостно вытряхнул на пол. Как пришло – так и ушло. Мысленно обратившись к Борису: «Ну, пейзанин из колхоза „Красный маяк“, если выгорит тема с подарочком, будем считать, что тот четвертной, в поезде одолженный, ты с гаком отработал!», он выпрямился и продемонстрировал подельникам зажатую в кулаке учебную гранату. Ни Хрящ, ни тем паче Вавила не знали, что это муляж, а потому не на шутку струхнули. А когда Барон сделал вид, что начинает разгибать усики предохранительной чеки, и вовсе довел этих двоих до состояния легкой паники. Собственно, на такой эффект он и рассчитывал.
Ну а теперь – пора. Как говорил космонавт Гагарин: «Поехали. С Богом».
Барон подошел к трясущемуся Вавиле, снял крышку самовара и аккуратно положил внутрь, на самое дно, гранату. После чего обрисовал перспективы:
– Уронишь – тебе хана. Сильно растрясешь, проволочка соскочит – обратно хана. Потому двигаемся плавно, меленько перебирая ножками. Знаешь, как китаяночки ходят? Шорк-шорк, шорк-шорк?.. Вот и молодец. Тады – валяй, шоркай на выход…
17:17 мск
подъезд, лестница
Дверь тринадцатой квартиры неожиданно распахнулась, и из нее на лестничную площадку медленно, на полусогнутых, выперся персональный стукач инспектора Анденко. Изрядно помятый, с окровавленным лицом, в руках он держал – не барабан, но здоровенный самовар. Сия «цыганочка с выходом» была откомментирована громким, чуть насмешливым голосом, раздавшимся из нехорошей квартиры:
– Товарищи мусорá! Чтоб вам не скушно тама стоялось, мы вам чифирку замастырили! Угощайтесь! Стукачок на раздаче!
Дверь снова захлопнулась. Щелкнули замки.
– Твою ж дивизию!
Перескакивая ступени, вниз, на площадку, слетел Анденко, а секунду спустя те же телодвижения, только наверх, предпринял Волчанский.
– Не подходите! Не трогайте меня! – истошно заблажил Вавила. – Там… там… граната!
От такого известия Волчанский невольно сделал пару шагов назад, Анденко же осторожно подошел к своему агенту и заглянул в самовар.
– Ой-йо-о-о!
– Он… он сказал, что если… если… главное не трясти… он… чеку… там… Григорий Алексеевич, гражданин начальник… богом молю… Я… не могу больше… я… уроню-ю-ю-ю…
– Спокойно, Вавила, не паникуй… Щас мы его… – Анденко предельно осторожно наложил свои ладони на пальцы Вавилы. – Так, хорошо… А теперь, давай, только потихонечку, пальчик за пальчиком разжимаем… Спокойно, Вавила, спокойно… Вот молодец… Так-так… да не трясись ты! Всё! Видишь, я уже сам держу?
Вавила отшатнулся и, теряя остатки последних сил, начал заваливаться спиной назад – аккурат на руки Захарова.
– Витя! За тобой дверь, но сам в квартиру не ломись! А Вавилу, чтоб под ногами не путался, к бабе Гале воткни.
– А как же ты?
– А я… – Анденко осторожно сделал шаг, спустившись на одну ступеньку. – А я – потихонечку-полегонечку… Главное, эту дуру из подъезда вынести…