— Спасайтесь! — кричат родители, испуганными голосами, завидев человека.
Одного сорочонка я загнал на одинокий кустик. Как он, бедный, испугался, когда на него глянул синий глаз фотоаппарата! Широко раскрыл рот и закричал от страха:
— Мама!
Всюду попадаются молодые суслята. Маленькие, глупые. Они только что расстались с родительским кровом. Жажда расселения гонит их во все стороны. Везде раздаются их тонкие, нежные голосочки. Некоторые совсем еще малы, другие почти как взрослые. Все они спешат от норки к норке, от кустика к кустику, от камешка к камешку. Когда вокруг все спокойно, их можно видеть стоящими столбиками, но короткая оглядка во все стороны — и снова перебежка. Над берегами в воздухе реют белохвостые орлы. Один упал камнем вниз и поднялся в воздух с сереньким комочком в лапах. Попался, бедняжка-сусленок. Другому глупышке дорогу перегородило озеро, и он, неумелый, вошел в воду и поплыл. Но на него набросился черноголовый хохотун, ударил острым клювом по голове и сел на воду рядом, вяло поглядывая на легкую добычу. Другого, еле живого, волны выбросили на берег. Мокрый и жалкий, он долго лежал на солнце, пока не отдышался.
Тело щекочут многочисленные крылатые тли. Они тоже сейчас расселяются, чтобы дать начало новым скоплениям. На растениях всюду видны их колонии. Местами под такими растениями камни блестят, будто покрытые лаком. Это сладкие выделения тлей, упавшие на землю. Здесь не так уже много муравьев, чтобы обслужить эту многочисленную компанию. Зато всюду по земле, по траве торопливо ползают, сверкая яркими одеждами, жуки-коровки. Поживы много. В одном месте на берегу я вижу скопления коровок. Жуки пробовали отправиться в путешествие на крыльях на другой берег, но не хватило сил. Волны вынесли незадачливых странников на сушу.
Коровки выползают на камни, обсыхают и, собравшись с силами, разлетаются.
По песчаному берегу бродят крошечные светлые уховертки. Они недавно вышли из яиц. Обычно первое время дружное семейство живет вместе под опекой матери. Почему сейчас малыши оказались без присмотра, непонятно. Светлая прибрежная уховертка — обычный житель Балхаша.
Издали я вижу больших птиц. Они летят прямо к нам, не спеша размахивая крыльями и изредка планируя. Вскоре я узнаю пеликанов. Но какое началось замешательство, паника, когда птицы увидели машину и людей! Грузные птицы сворачивают в сторону, отлетая от нашей стоянки.
Потом налетела стайка уток и тоже испугалась. Даже здесь, в глухой местности, птицы хорошо знают человека и боятся его. А мне обидно. В моих руках ружье, на прикладе которого фотоаппарат с телеобъективом. А Юра уселся на один камень, на другой уложил этюдник — и вот на картоне и синее озеро с белыми барашками на волнах, и пеликаны, в испуге размахивающие крыльями, и на переднем плане сусленок, поднявшийся столбиком.
Возле машины все время крутится и попискивает кулик-перевозчик. Улетит, снова появится, волнуется, чем-то встревожен. Я отошел на несколько шагов от костра и случайно заметил яички, чуть не наступил на них. Они лежали среди камешков, аккуратно уложенные носиками книзу. Серенькие, с мелкими темными крапинками, сами как камешки. Пришлось передвинуть костер в сторону.
Дороги вдоль озера неторные, кое-где заросли травой. Вот на колее вымахал большущий ревень Максимовича, а рядом с ним, будто шлагбаум, красуется высокая ферула. За ними шелковый ковыль заслонил путь.
Незаметно летит время. Но нам не хочется торопиться: мы боимся, что кончатся дикие края, кончится чудесный Балхаш и мы опять окажемся в жаркой пустыне. А озеро изумительное по своей красоте и все время разное. Вот и сейчас неожиданно нашли тучи, и оно позеленело. Затих прибой, застыл воздух, тишина повисла над нами. Но подул ветер, разорвались облака, проглянули синие окошки, и вода опять засверкала разными красками.
Издалека донеслись птичьи крики. В полукилометре от берега на свинцовом фоне туч металась стайка серебристых чаек. Никогда я не видел их так много. Они мне всегда казались индивидуалистами, летающими поодиночке. Птицы пикировали вниз, бросались на воду, вновь взмывали кверху. На поверхности воды виднелись черные точки. Что-то там происходило, и, судя по крикам, немалозначительное. Пришлось бежать к машине за биноклем. Через несколько минут все стало ясно. Чайки кружились над стаей бакланов. Стая постепенно плыла к западу. Кое-кто из бакланов, подняв кверху крылья, размахивал ими, сушил свое оперение. Многие ныряли, скрываясь под водой. У того, кто выскакивал наверх, в клюве поблескивала рыба. На удачливого охотника сразу же набрасывались чайки и отнимали добычу. Иногда грабители не успевали совершить свой коварный замысел, и рыба, сверкнув чешуей, скрывалась в глотке охотника.