Летят дни. Пустыня хорошеет с каждым днем. Загораются красные маки, голубеют незабудки, воздух звенит от жаворонков, а на синем небе такое щедрое, теплое солнце. Листья ревеня еще больше увеличиваются, кое-где посередине вздуваются буграми, но по краю по-прежнему прижаты плотно к земле. Вскоре из центра розетки листьев выходит красный столбик, он быстро ветвится, и через два-три дня на нем мелкие душистые цветы и возле них роятся тучи насекомых — любителей нектара и пыльцы. Кого только не приманивает цветущий ревень!
Но если дождей мало, а почва суха, ревень не цветет. Тогда листья запасают питательные вещества в спрятанный глубоко в почве мясистый, крупный корень.
Еще несколько теплых дней. Маки начинают ронять потемневшие лепестки на светлую почву пустыни, отцветает ревень, и на нем повисают бордово-коричневые семена. В это время из его полых стеблей раздается шорох. Он усиливается с каждым часом. Потом кое-где появляются темные отверстия, и оттуда выглядывают блестящие головки гусениц. Наступает ночь. Гусеницы расширяют окошки своих темниц, падают на землю и зарываются. Там они окуклятся и замрут до будущей весны. Когда же вновь зацветет ревень, из куколок выйдут бабочки и отложат яички на ревень. Но вот интересно: гусенички появляются на ревене только тогда, когда на растении созревают семена, и повреждение стебля не имеет значения для растения. Зачем губить хозяина, от которого зависит собственное благополучие?
В дырочки, проделанные гусеницами, вскоре забираются муравьи-тапиномы и саксаульные муравьи. Они находят внутри что-то съедобное.
Но вот наступил жаркий день; большие зеленые листья хотя и мало жили, но много «поработали», высохли, стали легкими, как газетная бумага, и покоробились. Подул ветер, и они все сразу заколыхались, зашуршали, приподнялись, оторвались, покатились по пустыне. Налетел смерч, поднял их в воздух, закружил и помчал все дальше и выше.
В это время муравьи наперебой бросаются на слегка обнаженный корень, на то место, куда были прикреплены черешки листьев, и жадно сосут влагу, выхватывают кусочки белой ткани. Для чего она им так нужна, что в ней такое?
Проходит еще два-три дня — обнаженная шейка корня пересыхает, ее засыпает пылью. Муравьям больше нечего делать возле растения. Вскоре ломаются стебли, и ничего не остается от роскошного растения. Впрочем, как ничего?! В жаркой почве пустыни дремлет мощный корень ревеня, да всюду в ложбинках застряли семена. Они ждут новой весны и новой, короткой, бурной жизни. Вместе с ними все долгое жаркое лето, осень и длинную зиму ждут весну и муравьи — почитатели его кореньев, и бабочка, дремлющая куколкой. И обязательно дождутся!
Возле нашего бивака ревень запоздал и несколько растений еще живут, не засохли, и зеленеют их роскошные листья. Почему они отклонились от общего ритма жизни, непонятно.
На листьях с нижней стороны кое-где нашли приют крылатые тли. Но как они, бедные, страдают! Облеплены со всех сторон красными клещиками, не в силах ни сдвинуться с места, ни подняться в воздух с такой непомерной нагрузкой. Кое-где тли-мамаши обзавелись маленькими зелеными детками. Вокруг счастливого семейства суетятся самые мелкие муравьи пустыни — плагиолепусы пигмеи, муравьи саксауловые. Появился и муравей-великан — светлый туркестанский кампонотус. Все они собирают у тлей крохотные капельки сладких выделений и очень этим заняты.
Листья ревеня плотно примыкают к земле, серединка же их приподнята. Иногда от этого лист походит на большой колпак.
От недавно прошедшего дождя на земле не осталось никакого следа: все высохло, но под листом почва влажная. Приподнимаешь лист-колпак — и точно по его форме под ним темное пятно. Как только из-за туч выглядывает солнце, становится тепло, вода из почвы под листом испаряется, осаждается капельками на его нижней стороне и всасывается им. Верхняя кожица листа будто покрыта восковым налетом и не пропускает наружу влагу.
Ну чем не замечательное приспособление для того, чтобы добывать воду! Чем ее больше, тем дольше будет служить зеленая лаборатория фотосинтеза своему корню, снабжая его запасами пищевых веществ на долгий летний, осенний и зимний сон.
Нас гложет тревога. Пресная вода в канистрах кончалась. Необходимость экономить живительную влагу, будто назло, еще сильнее разжигала жажду. Конечно, можно было расстаться с чудесным озером и ехать до ближайшего населенного пункта, до самого города Балхаша, сократить намеченный ранее маршрут.