Укрывшись от окружающего мира на пятнадцати тысячах квадратных километрах непроходимой топи, болотные арабы на протяжении пяти тысяч лет хранили в неприкосновенности древнюю культуру своих предков. Исторические бури и смерчи, проносившиеся над нашей планетой, ни разу не заглядывали в эти края.
Два британских исследователя, Тезигер и Янг, недавно вернулись оттуда, полные впечатлений о почти библейском быте местных обитателей. Поскольку на болотах нет ни глины, ни камня, люди племени мадан строят свои прекрасные дома из артистически переплетенных связок тростника, ни на йоту не отступая от образцов, оставшихся им еще со времен шумеров. В древности судоходные и ирригационные каналы покрывали всю территорию современного Ирака. Согласно древним шумерским летописям, их первый царь прибыл со своим войском в эту равнинную страну на больших кораблях из тростника и построил столичный город Ур. Археологи относят это событие к 3100 году до нашей эры. Многое свидетельствует о том, что египетская цивилизация зародилась примерно в то же время.
Хотя человечество живет на Земле уже два или три миллиона лет, цивилизация возникла по обе стороны Аравийского полуострова, на берегах крупнейших рек Египта и Месопотамии, одновременно, внезапно и сразу приняв развитые формы. В ближайшей долине со сходными природными условиями, на берегу реки Инд, в то же самое время появилась древняя индийская цивилизация. Все три старейшие культуры зародились практически синхронно и имеют поразительно много общего. Культ солнца, строительство пирамид, жилые дома из кирпича-сырца, развитое городское планирование, высокотехнологичная металлургия, письменность — все, что свойственно цивилизациям на высокой ступени развития. И в каждой сохранились воспоминания о первом правителе, приплывшем откуда-то из-за океана со своей мифической родины на корабле из тростника.
Сперва все три плодородные долины процветали и наслаждались невиданным могуществом. Но с годами каналы в Месопотамии пропали, словно их и не было, а пригодные для сельского хозяйства земли исчезли под песчаными дюнами во времена шумеров, вавилонян и ассирийцев. Только развалины дворцов и храмов в пустыне, окружающей болота и редкие оазисы, напоминают о безвозвратно ушедшей золотой эпохе, как безмолвные свидетельства недолговечности человеческого величия.
Впервые я оказался в этих краях в начале семидесятых годов. В Ираке только что произошла революция, ознаменовав собой падение шахского режима и конец английского влияния. Во главе страны встали два генерала-диктатора, лидеры партии Баас, и первым делом закрыли границы для туристов. Они еще не определились, кто будет их главным врагом, Сирия или Иран. Словом, далеко не лучшее время, чтобы обращаться за разрешением путешествовать в районе болот. Я получил визу в римском посольстве Ирака только потому, что пользовался определенной известностью как ученый и к тому же ехал в со-провождении некоего капиталиста из Мексики, специализировавшегося на импорте техники из коммунистического Китая. В глазах посла Ирака Китай был истинным раем на земле.
Нас тепло встретили археологи из Багдадского музея. Мы почерпнули много нового как из общения с ними, так и от изучения экспонатов музея. Там были и модели шумерских лодок из тростника, и их изображения на глиняных табличках и цилиндрических шумерских печатях. Мы даже получили приглашение на ланч с генералами-диктаторами, которым очень понравилась наша идея построить большой корабль из тростника и отправиться на нем в плавание из их страны. Они попытались выставить условия, представителей каких национальностей можно, а каких нельзя зачислять в наш экипаж, но быстро пошли на попятную, когда я намекнул, что с таким же успехом могу отправиться и из Ирана. В конце концов, они обещали полное содействие без всяких ограничений, а также разрешили нам ехать в край болот и использовать помощь местного населения при строительстве корабля.
Никогда я не встречал людей, подобных болотным арабам. Другие иракцы тоже мне нравились, но моей дружбе с Саддамом Хусейном, со временем ставшим единоличным правителем страны, вскоре пришел конец. Я был благодарен ему за возможность увидеть народ, на протяжении тысячелетий живший в гармонии с природой и с соседями. Тогда я не знал, что тот же генерал отдаст жестокий приказ осушить болота в Междуречье и тем самым уничтожить саму среду обитания племени мадан. Кроме того, он взбесился, узнав, что я сжег «Тигрис», на который у него, очевидно, имелись свои планы. А когда наш интернациональный экипаж после пребывания в его стране подписал петицию о мире и отправил ее в ООН, ярости его просто не было границ. Мы, прожившие бок о бок в мире и согласии целых пять месяцев, утверждали, что если прекратятся поставки оружия на Ближний Восток, то люди, живущие по берегам Персидского залива и Красного моря, будут вынуждены перейти на дубинки и мечи, как в старые времена. Это очень не понравилось генералу.