– Даже если нам удастся ее усыпить, толку не будет. Проснется еще более взвинченной, полезет мстить, – заключил он.
Недовольно потирая доставшуюся ему в бою царапину на шее, удалился в медотсек. Я остался караулить, опасаясь того, что может прийти ей в голову в таком состоянии. После финта с завещанием ясно – решения, принятые ею в экстремальных ситуациях, порой слишком нестандартны. Но до активной деятельности не дошло. Ева бродила по кораблю и маниакально названивала каждый час предоставленной Герцогиней охране, чтобы справиться о состоянии девочки. На исходе первых суток пути это дерганье настолько достало их, что они не побоялись пожаловаться Конрад. Та вызвонила нас и строгим голосом пообещала, что если Крейх не прекратит истерить, то она просто перекроет канал связи. Молча выслушав, Ева кивнула, ушла в свою каюту и заперлась там. Попытался прорваться к ней, но она умудрилась заблокировать дверь изнутри. Лишь подала голос, что все в порядке, и попросила оставить в покое.
Сначала я согласился. Но когда почти через сутки она так и не вышла, и вообще не подавала признаков жизни, занервничал. Стучаться было бессмысленно. Вызвав Вика и механиков, потребовал, что пусть хоть обшивку спиливают, но дверь откроют. Такие меры не понадобились – Вик вскрыл каюту за полчаса. Когда я шагнул в полумрак комнаты, Ева, сидящая на кровати, обняв колени, подняла на меня глаза. Пустой взгляд человека, уже похоронившего самое дорогое. Отослав парней, не стал ей ничего говорить. Сев рядом, обнял, прижав к себе. Слова здесь не помогут.
Мне было понятно ее состояние. Совершив ошибку, приведшую в итоге к тяжелым последствиям для дорогого ей человека, и потратив столько усилий, чтобы исправить это, одним неосторожным разговором она все свела на нет. И хотя вины ее в этом не было, Ева с упорством продолжала себя мучить, наказывая за очередную нелепую случайность.
Мы вышли из каюты только после прилета. Бледная и сосредоточенная, Ева прошла через коридоры, не замечая сочувствующих взглядов экипажа. На выходе ее поймал Фрэд с медицинским пистолетом в руке. Она слабо дернулась, но, прежде чем это успело перерасти в очередную потасовку, медик строго кинул ей:
– Не глупи! Хочешь свалиться по дороге? Это витамины и глюкоза, чтобы ты не подохла раньше, чем доберешься до клиники.
Ева обмякла и без возражений позволила сделать себе все инъекции. Правда, едва сделав два шага, вдруг резко обернулась к нему и с горящими глазами вцепилась в рукав Сина, как раз собирающегося закурить.
– Можешь поехать с нами? – проскрипела, нервно сжимая пальцы на его руке. – Я слишком поверхностно разбираюсь в медицине, чтобы полностью понимать, какие еще анализы захотят сделать в клинике. И в целом плохо сейчас соображаю, – неожиданно признала, устало опустив плечи. – Предпочла бы иметь рядом специалиста, чьему мнению могу доверять.
Последнее заявление изрядно удивило нас обоих. Не она ли не так давно отбрыкивалась от любой попытки Фрэда помочь, боясь его? Но, видимо, ему верила больше, чем тем, кому годами платила за заботу о девочке.
Поначалу слегка ошарашенный Фрэд все же согласно кивнул.
– Я бы предпочел сначала почитать историю болезни. Хоть какую-то, – заметил он, пока мы лавировали в толпе прибывших и отбывающих. – Из рассказов смутно представляю себе случившееся.
– Сядем и я скину, – тихо кивнула Ева. – Не совсем история болезни, но наиболее близкое к ней, что у меня есть.
На выходе нас встретил присланный Конрад специальный кар, с рекордной скоростью домчавший до клиники.
Здание небольшое, но это скорее говорило о том, насколько это дорогое заведение. На регистрационной стойке все приветливы. Дальше холла нас не пустили, пока по биометрическим показателям не подтвердили личность Евы, как опекуна, и не стребовали с нас, как сопровождающих, подтверждающие личность документы.
Охрану напротив болезненно белой двери с именной табличкой Ева даже не заметила. Едва ли не минуту простояв и просто пялясь на надпись «Алиса Рейберт», она, наконец, нерешительно коснулась панели и открыла ее.
Небольшая, но ярко освещенная белая комната. Окно, кресло под ним, маленькая кушетка у противоположной стены. В центре капсула, чем-то смахивающая на регенерационную, но все же отличающаяся. К ней было подключено несколько мониторов, с совершенно непонятной мне информацией, но которая заинтересовала Фрэда.
Подойдя вплотную к капсуле, Ева легко коснулась рукой защитного стекла и тихо произнесла: