– Что вы зависимы от запрещенных обезболивающих, – честно признал свое заблуждение.
– Проще говоря, наркоманка? – уточнила она и хмыкнула. – С этой стороны я ситуацию не рассматривала. А ведь так и есть. Без дозы электричества не могу.
– Что случится, если заряд закончится?
– Ничего смертельного. Сначала отключаются болевые ощущения, теряется осязание, постепенно парализуются конечности. В конце концов, становлюсь бревном, практически во всех смыслах, кроме основного, – безразлично проговорила она, пытаясь создать впечатление, что эта ситуация ее задевает.
– Вы ищите нейрохирурга, способного это исправить? – закончил я.
Девушка на мгновение замерла и бросила на меня удивленный взгляд:
– Это вам Кошак так сказал?
– Да.
– Ищу, – немного подумав, согласилась она.
Я понял, здесь кроется что-то еще. Но об этом можно будет подумать потом.
– Если вам понадобится какая-то помощь, обращайтесь, – решил я.
Прекрасно понимаю, насколько ее должна бесить эта ситуация. Зависеть от розетки, все время опасаться, что беспомощность вернется. Тяжелая травма позвоночника была и у меня. И именно с ее помощью меня потом отправили на заслуженный отдых. Только я был прикован к кровати всего месяц, а у девчонки это пожизненная перспектива. Если в моих силах будет помочь, почему бы и нет?
– Спасибо, – явно не ожидала она от меня такого. – Буду знать.
Я кивнул, посчитав разговор оконченным. Следующие полчаса прошли в молчаливом сосуществовании. Я практически забыл о чужом присутствии, пока она снова не подала голос.
– Простите, что отвлекаю, – тихо позвала девушка. – У вас ведь есть здесь голографический проектор?
А это ей еще зачем?
– Да, – подтвердил я.
Иногда с его помощью было удобнее прокладывать маршруты.
– Можно им воспользоваться? Чем просто время терять, мы с Алисой начали бы анализ телепорта. Постараемся не шуметь.
Махнул рукой, разрешая им все. Но все же краем глаза посматривал в их сторону.
После моего разрешения где-то над головой послышался тихий гул включившегося проектора. Из тонких лучей света перед сидящей на полу девушкой соткалась фигура девочки лет десяти. Светловолосой, в голубом платье, с большим дурацким белым бантом на голове. Через мгновение вспомнил, где я ее видел. Именно так выглядела в игре Алиса, когда пыталась предупредить нас. Девочка с любопытством осмотрелась вокруг. Походила по комнате, заглянула в один экран, в другой, и только после того, как Ева на нее шикнула, отошла от панели управления. Совсем как живой ребенок, уселась перед ней и соткала объемную модель какой-то схемы. Потом начала активно что-то на ней показывать, но вслух ничего не произносила, видимо, передавая звук в наушник. Ева что-то негромко замечала в ответ.
Удивительно, но этот тихий шум мне правда не мешал. Уйдя в свои расчеты, я вспомнил о них лишь спустя пару часов.
В полумраке ночного освещения Ева, казалось, дремала, привалившись к панели. Рядом, устроив голову на ее колене, спала девочка. Голограмма ИИ, ассоциирующая себя с героиней старой английской сказки. Внезапно рука девушки легонько дернулась, и начала гладить ребенка по волосам, вполголоса что-то напевая. Невольно подумалось, что ведь не первый раз она возится с ребенком. Эта картина выглядела настолько домашней и живой, что я не сразу вспомнил – это всего-навсего спроецированное изображение.
– Я чувствую, что вы смотрите, – сонно пробормотала девушка, приоткрыв один глаз.
– Вы вроде говорили, что вам нужно работать, – заметил, невольно засмотревшись на странную парочку.
– Мы уже, а теперь вот отдыхаем, – улыбнулась она неожиданно мягко, и снова вернулась к голограмме, прикорнувшей на ее коленях.
– Что с ней? – не мог я понять смысла этого действия.
– Просто устала и спит.
– Искусственный интеллект? – с сомнением заметил я.
– И что такого? – серьезно посмотрела на меня девушка. – Она гораздо ближе к человеку, чем к машине. Слишком большой объем данных ей приходится воспринимать и обрабатывать. Учится, как и всякий ребенок, и, чтобы систематизировать и разложить эти данные, ей нужен сон.
– Вы воспринимаете ее как живую, – понял я.
– Она и есть живая, – ответила Крейх резко и непримиримо, словно не в первый раз отстаивая это мнение. – У нее есть самосознание. Есть вещи, которые любит и ненавидит. Она может сама принимать решения и не соглашаться в чем-то со мной. Ей тоже бывает грустно, весело, страшно и даже больно. И то, что все это не имеет физического воплощения, совершенно ничего не значит, – тихо, но крайне раздраженно, убеждала меня девушка. – В конце концов, все наша жизнь и личность заключены именно в мозгу, а тело – это всего лишь многофункциональное устройство ввода и вывода. Если судить о том, кто человек, а кто нет, лишь по наличию физической оболочки, значит, мне достаточно купить хороший андроид и загрузить ее туда, чтобы с ней считались? Мне кажется, важнее то, что она личность. И я уже не могу считать себя ее богом и создателем, определять ее судьбу. Могу лишь учить, направлять и оберегать от опасностей, – потеряв запал закончила Крейх, кажется, уже жалея, что сорвалась.