Благодарность – это всегда приятно, но светить фамилией не стоит.
Безмолвный посыл уловили. Повернувшаяся ко мне, девчонка с нескрываемым презрением уже рассматривала меня. Какая-то неказистая растрепанная оборванка, еще и побитая, это вам не герой войны с шикарной мускулатурой. А некоторые, между прочим, хотя качали в свое время только мозги, именно из-за этой свинюшки отбивались кулаками.
– Это? – с явным удивлением резюмировала она свой осмотр. Наткнувшись на холодный взгляд кэпа, поспешила изобразить улыбочку и выдавить из себя: – Благодарю за вашу помощь. Федерация вас не забудет.
Явно заученная фразочка из регламента.
И никаких тебе личных благодарностей в приватной обстановке. Натуральная дискриминация. Не смутившаяся своей ошибкой девчонка снова полезла к кэпу. Такого хамства я терпеть уже не желала.
– Кхм, – прервала начавшую заливаться соловьем девицу. – Капитан, вы, кажется, хотели обсудить со мной подробности операции, – на голубом глазу соврала я.
– Да. Рад, что вы поспешили, – подтвердил кэп, и мы вдвоем с ожиданием уставились на потерпевшую.
– Что? – вынырнула она из розовых мечтаний.
– Понимаете, – припомнила я имя девицы, – Илинея, нам необходимо обсудить информацию секретного характера. В присутствии гражданского лица, не имеющего допуск, мы не имеем права этого делать. Боюсь, вам придется на некоторое время лишить нас радости созерцать вас, – объяснила я ей.
Девушка сначала недовольно нахмурилась, но поспешила исправить мордашку на несчастную.
– Конечно, я все понимаю. Просто я никак не отойду от шока после произошедшего. Знаете, – слега потупилась она, – я опасаюсь теперь оставаться одна. И засыпать боюсь в одиночестве, – еще несчастный взгляд в сторону капитана, как бы намекая, с кем ей бы хотелось засыпать.
По ее поведению я бы сказала, что она морально восстановилась куда быстрее меня. Я понимаю, что произошедшее – это травма для девушки. Но эту, похоже, сложно чем-либо травмировать.
– Бедняжка, – сочувственно покивала ей. – Но не бойтесь. Экипаж приложит все силы, чтобы помочь вам справиться со стрессом. Наш медик – просто волшебник! – склонившись, сообщила ей, словно по секрету. – Один чудодейственный укольчик, и ближайшие несколько суток вы будете спать спокойным беспробудным сном.
Мой глубокий посыл девчонка уловила. Наш прекрасный доктор восстанавливает профессионально тело, а вот нервы столь же профессионально калечит острым едким языком. И, похоже, не я одна успела познакомиться с этой его особенностью.
Нежно попрощавшись с кэпом (других принципиально не замечая), девица покинула мостик. Оставшиеся облегченно вздохнули.
– Ну, разве я не прелесть в сравнении с этим чудовищем? – вопросила у присутствующих, бросив многозначительный взгляд на капитана. – Цените.
– Ценим, не сомневайтесь, – устало вздохнул Рейберт.
– Когда нам это чудо сдавать с рук на руки? – поинтересовалась, плюхаясь в пустующее кресло навигатора, с наслаждением вытягивая уставшие ножки и пристраивая тарелку на коленях.
– Через два часа, – отозвался Картис от панели управления.
– Значит, ближайшее время будем изображать разбор полетов, – постановила я и продолжила наслаждаться блюдом на коленях.
– Ева Владимировна, – хмуро заговорил возвышавшийся надо мной кэп, – почему вы не залечили синяки?
– Регенеративных ресурсов организма не хватило, – пожаловалась я на печаль-беду. – Док сказал, что выбор был лечить либо морду, либо ребра. По какой-то загадочной причине он решил, что ребра и проткнутое легкое мне все же важнее. А мордашку оставил на сегодня.
– К чему было это представление? – вздохнув, устало опустился в капитанское кресло.
– Я думала, вас спасаю, – округлила глаза. – Не стоило?
– Стоило, – нехотя согласился он. – Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – довольно отмахнулась я. – Если понадобится еще от вас девушек отгонять, обращайтесь.
Рейберт посмотрел слегка раздраженно, но говорить ничего не стал.
Следующие два часа я, быстро дожевав свой завтрак, напряженно размышляла, что же такое произошло, что меня не стали расспрашивать о подробностях срыва операции. Не то чтобы я мечтала поделиться этими сведениями, как раз наоборот, если спросили, соврала бы. Но то, что даже спрашивать не стали, было подозрительно.
Наконец поступил запрос на стыковку от корабля посла, и капитан, подтвердив, пошел передавать нашу посылочку с рук на руки, а я уползла к себе спать.
На разговор кэп меня так и не вызывал.