– Конечно, – закивал он. – Ужасное происшествие.
Как можно быстрее распрощавшись с ним, направились к ремонтным мастерским, где был пришвартован наш корабль. Не то чтобы повреждения были столь серьезны, но роль стоило отыграть.
– Думаешь, прокатит? – поинтересовался Риманн, когда мы уже достаточно далеко отошли от кабинета.
– Мы тела в двигателе спалили, там кроме нескольких зубов и не найти ничего. Даже вычленить, скольких людей это останки, невозможно. На какое-то время все успокоятся.
Мы молча продвигались по безлюдным коридорам станции.
– Как Золотце отреагировала на все? – поинтересовался друг.
– Никак, – хмыкнул в ответ. – Ее бессознательную из грузового сунули обратно на регенерацию. С тех пор лежит в отключке. Теперь, правда, Фрэд пристально следит, чтобы раньше времени не очнулась. С ее модификациями, говорит, хрен рассчитаешь дозу снотворных, – усмехнулся, но тут же посерьезнел. – Но я не планирую посвящать ее в подробности. Вика предупредил, так что говорю и тебе. Кроме нас троих то, что заказ изначально был на Еву, никто не знает. Желательно, чтобы и не узнал. Как и про то, что официально она сейчас мертва. Опять.
– Допустим, мы будем молчать, – немного поразмышляв, отозвался друг. – Но Алиса точно слушала ваш разговор в грузовом отсеке.
– Мы пришли к соглашению, – ухмыльнулся ему в ответ. – В целом Крейх сама предоставила мне практически полный доступ. На досуге между заполнениями отчетов по происшествию, я пообщался с Алисой. Как и требовала сама Ева, пока не поступит прямого запроса, о чем же мы толковали с Берроузом, докладывать она не обязана. Как бы странно ни звучало, но этот ИИ беспокоится о Крейх, – вновь задумался о неясном происхождении и поведении Алисы. – Она считает, что с нами девушке безопаснее. Если Ева узнает подоплеку случившегося, может и сбежать.
– С нами безопаснее? – искренне удивился друг. – Она у нас из медотсека не вылезает!
– Вот-вот, – согласился я. – Страшно представить, что же с ней до этого творилось!
Сонно разлепив глаза, поняла, что снова оказалась закрыта в регенерационной капсуле. Последнее что помню, это толчок взрыва. Пожалуй, в данном случае даже не возражаю. На этот раз меня хотя бы прикрыли простынкой. Не придется бегать по ледяному кораблю полуголой и совершать подвиги.
Верхнее стекло камеры внезапно отъехало, явив мне довольную рожу местного доктора Лектора.
– Как себя чувствуешь, Золотце?
– Отвратительно, – скривилась, ощущая ужасную слабость и усталость.
Будто не спала несколько суток. Ничего удивительного, это сознание было в отключке, сам же организм усиленно пахал, воспроизводя новые клетки и починяя старые.
– Прекрасно, значит, ты уже на пути к выздоровлению, – оптимистично заявили мне. – С тобой капитан возжелал пообщаться, удели немного своего ценного времени, а я пока перекурю.
Он покинул медотсек, а я заметила Вилдэра, устроившегося рядом с капсулой.
– Все живы – целы? – спросила после нескольких мгновений неловкого молчания.
– Наши – все, – криво усмехнулся мужчина. – Про захватчиков того же сказать не могу.
– Корабль сильно пострадал? – снова нарушила тягостное молчание, нервничая под пристальным взглядом мужчины.
Обидно! Который раз за наше непродолжительное знакомство предстаю перед ним полуголая, но вид этот вызывает разве что жалость!
– Не слишком. Немного погнуло внутренние переборки. Монокат сгорел. В целом ничего страшного. Повезло, что Алиса уже начала к тому моменту откачивать воздух из отсека, – с каменным лицом поведали мне.
– Скоро меня отсюда выпустят? – робко спросила.
Ненавижу ощущение больницы вокруг.
– Кажется, вы мне должны за происшедшее, Крейх, – хмуро глядя, заметил капитан. – Так что я не прошу, а требую, чтобы вы неукоснительно выполняли приказы нашего врача и не сопротивлялись. Если он скажет, что вам нужно провести здесь еще несколько дней, вы молча согласитесь. Понятно?
Я, прикрыв глаза, устало вздохнула.
– Вы, наверное, считаете, что я просто взбалмошная девчонка, – сухо произнесла, открывая глаза, но уставившись в сторону от лица капитана. – Это не совсем так. После того как погибли мои родители, никому достоверно не известно, как работает установленная во мне система. Ну, работает, и хорошо, остальное второстепенно. Но большинство медиков, с которыми мне приходилось встречаться, этого не понимают. В них горит исследовательское желание разобраться в последнем творении гениальных хирургов. До сих пор не удавалось полностью восстановить подвижность у людей с такими травмами, как у меня, поэтому многие желали бы разобрать мой позвоночник на части. Я не была уверена, что ваш врач не попытается этого сделать, пусть даже желая помочь. Не стоит лезть в то, в работе чего ты не разбираешься. И для меня, правда, сложно рассчитать правильную дозу седативных. Вы спрашивали, почему я проснулась? Так вот в сознание я пришла примерно на три часа раньше, чем смогла заставить свое тело подняться и двинуться на подозрительный шум в коридоре. И это были очень страшные три часа. Для меня, по крайней мере. Хуже, чем взрыв. Лежать, все осознающей, но не способной шевельнуть хотя бы пальцем, потеряв всякий контроль над своей жизнью. Вы должны понимать это, – бросила усталый взгляд на непроницаемое лицо мужчины напротив.