Бойцы сели в машину; приготовили оружие, и мы двинулись в объезд барханов. Я со своей группой закрыл отход басмачам на запад, а другой взвод с тремя отделениями должен был нанести удар с востока.
Внезапное наше появление с двух сторон создало в лагере панику: люди, кони, верблюды, бараны перемешались, трудно было разобраться в этой каше. Многие побежали ловить стреноженных коней, часть бросилась бежать ка юг, беспорядочно отстреливаясь. Человек сто всадников успели занять выгодный рубеж в урочище Кара-Ункюр, находившемся в километре от басмаческого лагеря.
Чтобы не дать конным басмачам уйти и прорваться на юг, на машине перебросили станковый пулемет и закрыли им путь. Пулеметчик заставил залечь пытавшихся прорваться. Теперь они полностью были окружены нашим отрядом со всех сторон.
Упорный бой продолжался до самого вечера. Басмачи несколько раз пытались вырваться из окружения, но безуспешно. Куда бы они ни сунулись, их встречал ураганный огонь.
На моем участке к вечеру сосредоточилось около восьмидесяти басмачей. Они заняли выгодный рубеж и ожесточенно оборонялись. Их цель была ясна: затянуть бой до темноты и под покровом ночи уйти в пустыню.
Нам удалось, пользуясь пересеченной местностью, подползти к ним метров на пятьдесят. Приготовили пулемет. Нас разделяла продолговатая возвышенность, восточная и западная стороны которой были обрывисты. Басмачи занимали восточный склон обрыва, а мы — западный.
Наше неожиданное появление на таком близком расстоянии ошеломило их. Мы кричали им:
— Сдавайтесь, все равно вам не уйти!
Они отвечали:
— Ждите, когда у верблюда хвост отрастет до земли, — и открывали ураганный огонь. Под прикрытием нашего пулемета и лучших стрелков отделения Артамошкина и Тимофеева мы приблизились к басмачам и бросили одну за другой четыре гранаты.
Пользуясь их замешательством, я поднял отделение, и мы ринулись в атаку. И сразу очутились над обрывом как раз в тот момент, когда басмачи пытались сесть на своих коней. Пулеметчик Киров стал бить по ним длинными очередями.
Я и несколько красноармейцев спрыгнули с обрыва. Он был глубиной метра три.
И только я выпрямился после прыжка, как вдруг сбоку выскочил на меня огромный детина, в черной войлочной шляпе, с винтовкой в руках.
От такой неожиданной встречи мы оба опешили на секунду. Он хотел выстрелить в меня, но я машинально, ударом своей винтовки, выбил у него оружие и коротким выпадом нанес удар штыком. Он, не охнув, свалился.
В этот момент бежавший за мной пулеметчик Киров, не успев спрыгнуть вниз, вскрикнул и упал. Тяжело ранил его затаившийся бандит. Но и он, не успев даже перезарядить винтовку, ткнулся носом в песок от меткой пули подносчика патронов.
Под обрывом около пятидесяти всадников в панике спешно покидали поле боя. Они хотели прорваться на восток.
Однако дружный огонь отделения заставил их повернуть и укрыться за холмом.
При вторичной попытке прорваться на восток их встретили огнем станкового пулемета, который уже подтянули сюда.
В этот момент появился над обрывом командир дивизиона. Бандиты, укрывшиеся в пещерах, открыли по нему бешеную стрельбу. Он залег и стал отстреливаться.
Бандиты в пещерах оставались в нашем тылу. Их надо было уничтожить. Это и сделали два бойца отделения, забросав их гранатами.
В самый разгар преследования восточной группы басмачей вырвался из массы убегающих всадник на быстром сером коне. Конь был всем знаком, он принадлежал проводнику Жеке.
Командир отделения крикнул:
— Не стреляйте в коня! Цельтесь в бандита!
После нескольких выстрелов всадник ткнулся в гриву головой и свалился. Конь, почувствовав свободу, повернул в нашу сторону. Взмыленный, дрожа всем телом, прискакал он к нам. На крупе были видны темные полосы от басмаческой камчи.
После боя у убитого бандита нашли винтовку Жеке. Из ножен извлекли большой кривой нож, рукоятка была в крови.
— Это кровь нашего проводника. Этим ножом он его зарезал, — в гневе сказал пулеметчик Старостенко…
Основные силы крупной банды в этом районе были наголову разбиты. В том числе был уничтожен и главарь банды, устроивший засаду нашей разведывательной группе на старой зимовке.
Утром мы прибыли на зимовку и там нашли засыпанное песком, истерзанное до неузнаваемости тело Жеке. Бойцы тяжело переживали утрату этого замечательного человека.
Похоронили его на холме, где, как приманку на самом видном месте, привязывали басмачи скакуна проводника.
