– Докладывай! – крикнул он, заметив гонца с белой перевязью. Пора было заниматься делами. В голове и так крутилось слишком много мыслей. До одури хотелось увидеть Изабель, обнять её и хорошенько наорать на неё за все те риски, которые жена так бессмысленно смела взять на себя. Покушение в башне? Вылазка в город? Пленение Стефана? Голова шла кругом от того, насколько его Изабель умела лезть на рожон. Уж действительно, беспокойная сиркийская иволга.
И всё же, он с болью понимал, что не уехать тогда не мог. Испуганные глаза дочери всё ещё стояли перед ним. Малышка ревела с час, если не больше, пока он успокаивал её в лагере после снятия осады с замка Коцагов. И вроде бы всё сложилось неплохо. Насколько это можно было назвать так, глядя на разрушенный город.
***
Изабель села напротив Адиля. Он сидел вальяжно, закинув одну ногу на колено другой, раскинув руки по спинке дивана и разглядывая гобелены на стенах. Он лениво перевёл взгляд на неё, когда женщина села.
– Ну что, кузен, как быстро падут наши родственные связи, пока мы будем обсуждать независимость Брилина? – спросила она на имперском. Их окружало столько придворных и слуг, что говорить откровенно иначе не вышло бы. Губы Адиля изогнулись в едкой усмешке.
– А что, сиркийская иволга, давно ты прониклась любовью к этим варварам?
– Я родилась и прожила на этом острове большую часть жизни.
– А всё же колечко на твоём пальце имперское. Одежды – имперские. Ты сама – кровь крови Уфшмана-ад-Дали. Он желает видеть тебя. Старик уже на склоне своей жизни.
Изабель опустила глаза на свои руки, исцарапанные, в ссадинах, и на блистающий бриллиант, которые пронёс в себе блеск империи через все эти годы. Адиль сел ровнее.
– Ты же знала, что это алмаз с его руки? Всегда удивлялся, почему дед так любит тебя.
– Потому что он очень любил свою дочь, – скорбно проговорила Изабель и вновь взглянула на Адиля. – Но и ты баловень его внимания.
Адиль улыбнулся с видом «что есть, то есть». Изабель в задумчивости пожевала губу.
– Скажи честно, Адиль, почему ты откликнулся на моё письмо?
– А что, родственная любовь тебя не устраивает? – он усмехнулся. Глянул на служанку, что подала им фрукты, сощурил внимательные глаза и взглянул на Изабель. – Хорошо, буду честен, сестрица. Потому что мы давно хотели раздавить этих зарвавшихся шавок. После такого разгрома нам будет легко загнать их обратно по замкам – они зарятся на наши земли и на наше безраздельное царствие за Великим морем. Знала бы ты, сколько сейчас мятежей в наших провинциях и у вассалов из-за вмешательства этих... – Адиль стиснул кулак. – Король Готфрид, а точнее – его золотая королева – почувствовали силу. Это превратилось в затяжную войну. И вам просто повезло, что это входило в наши планы. Бой завязался на выгодных для нас позициях, они не ожидали, что родственные узы заманят нас в вашу гавань – и вот. Лорнийцы бегут зализывать раны, а Брилин нам обязан.
– И что ты хочешь? Вассалом Брилин опять не станет.
– Заморский вассал – слишком проблемно. Наша империя и так разбухла.
– Тогда что?
– Союзник нам не помешает. Правда, отказать вы нам не посмеете, когда будет то нужно. Если вдруг Лорнийцы вновь...
– Вообще-то, лорнийская принцесса стала женой Стефана Гораделя, – Изабель скрестила руки на груди. – Годами светлые умы лелеют объединение двух народов, что когда-то были одним. Не кидай палку раздора.
– Чтобы потом обязанный нам Брилин присоединился к Лорнии и начал мешать нам в нашем мирном царствии?
– Такого не будет. Пакт о невмешательстве подойдёт?
– Скудно. Мы потеряли столько людей...
– Приоритет в торговых сделках?
– Уже заманчивее и заманчивее. Думаю, мы сговоримся, – Адиль поддался вперёд и щелкнул пальцем по её кольцу. Блеснул и его перстень с бриллиантом. – Всё-таки семья, как ни как.
Проторговавшись с добрый час, она была готова лечь замертво на месте. Адиль тоже притомился. Матово-загорелое лицо его побледнело, движения сделались совсем ленивыми. Он попивал северный мёд, а Изабель, переводя дыхание, взглянула на Михаэля. Уставший, с перевязанной раной, он всё равно стоял прямой и строгий. Один из лучших воинов, преданнейший. Влюблённый. Давно она знает, как Михе больно рядом с ней.