Мира сидела на крыше ещё несколько минут, чувствуя, как её трясёт. 28 октября стало днём, который она запомнила навсегда.
Это был её первый убийственный выстрел….
На грани
"Держи друзей близко, а врагов еще ближе." Макиавелли
….
Мира сидела в машине рядом с Чарли, её мысли метались между страхом и внутренним протестом. Все эти годы она выполняла каждое его задание, даже самые жестокие. Чарли, казалось, замечал её сомнения, но в его холодных глазах не было ни капли сочувствия.
— Разузнай у него, когда он собирается напасть, — приказал Чарли, его голос был спокоен, но от этого не менее угрожающ.
Мира повернулась к нему, сжав губы. Её терпение было на исходе.
— Ты думаешь, он мне скажет? Да он меня терпеть не может. — Она бросила взгляд в окно, словно надеясь сбежать от этого разговора.
Чарли хмыкнул, и в его глазах мелькнула усмешка.
— Это не мои проблемы. Раньше ты справлялась с любой работой, что изменилось сейчас?
Мира глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё кипит. Она знала, что больше не может просто подчиняться.
— Не забывай, что это последнее дело, которое я на себя беру. После этого я ухожу.
— Эх, Мир, — Чарли чуть склонил голову набок, изучая её. — Я дал тебе всё, а ты так мне оплачиваешь? Он осторожно убрал прядь волос за её ухо.
Её терпение лопнуло.
— Я убила больше 100 людей по твоему приказу. Думаю, я уже оплатила тебе, — холодно произнесла она, открывая дверь машины. Мира вышла на улицу, и дверь за ней с хлопком захлопнулась. Машина Чарли медленно тронулась с места и вскоре исчезла за углом. Девушка подняла телефон, набрала номер Дамира и прикрыла глаза, ожидая ответа.
— Я стою у отеля. Забери меня, — коротко сказала она. — Жди, — раздался голос Дамира, такой уверенный и привычный. Прошло около двадцати минут, прежде чем к отелю подъехала его чёрная машина. Мира села в салон, и Дамир, не теряя времени, сразу же начал расспрашивать её.
— Нечего рассказывать. Он не говорил со мной о работе, — отозвалась Мира, пытаясь скрыть раздражение.
Дамир фыркнул, словно не веря ей. — Чем вы занимались все это время, что ты не смогла его спросить?
Мира ощутила, как её сердце болезненно сжалось. Она понимала, что это был не просто ультиматум — это был приговор. Её место рядом с Дамиром было крайне шатким. И всё же она не могла позволить себе потерять эту возможность. Она сделала глубокий вдох.
— Есть кое-что… — начала она, глядя в окно, как будто собираясь с мыслями. — Он упоминал, что они хотят захватить Табас.
Дамир с интересом посмотрел на неё, его глаза блеснули. — Отлично, — сказал он, словно эта новость стала для него неожиданно приятной.
— Но зачем тебе это? Собираешься напасть на него и убить? — Не на него, не переживай, — усмехнулся Дамир, — он мне ещё пригодится.
Мира нахмурилась, не понимая, что именно он имел в виду, но решила больше не задавать вопросов. Они поехали в уже знакомый ей дом Дамира — место, которое стало временным убежищем, но одновременно ловушкой. В голове крутились мысли о Чарли, о его приказах и ожиданиях, но с каждым новым днём она всё больше понимала, что этот мир, где она жила, начинал её удушать.
Когда они вошли в дом, напряжение между ними было почти осязаемым. Мира понимала, что с каждым днём их отношения становятся всё сложнее, и она не могла игнорировать этого.
….
«— Что мне ему сказать? — спросила девушка смотря на задумчивого парня сидящего на кресле. — Он хочет узнать наши дальнейшие планы?..… — неожиданно произнес Чарли. Он задумчиво посмотрел на Миру.
— Хорошо, — спокойно ответил он. — Скажи ему, что наша следующая цель — захватить Табас. Пусть думает, что мы сосредоточены на этом. — Хорошо….»
….
В доме Дамира всегда царила тихая, гнетущая атмосфера. Тени прошлого, словно невидимые призраки, окружали их. В этот раз Мира чувствовала, что напряжение между ними достигло предела. Когда она прошла на кухню, чтобы взять воды, Дамир внезапно зашёл за ней, его лицо стало холодным и неприветливым.
— Каждый раз, когда я на тебя смотрю, я задаюсь вопросом, зачем тебя пощадил. — смотря девушке в глаза. Мира спокойно выдержала его взгляд, ни на мгновение не дрогнув.
— Зачем? — переспросила она, чуть приподняв брови. — Возможно, ты просто не умеешь видеть мою ценность?
Дамир усмехнулся, но в его улыбке не было тепла — лишь холодное презрение.