Она знала, что Дамир не спустится. Не сегодня. Возможно, вообще никогда. Но в её голове крутились слова Чарли, предавшего её. Мирослава понимала, что её подставили.
Мирослава потеряла счёт времени, но сон не шёл. Она смотрела в темноту, готовясь к худшему. "Может, утром всё закончится. Может, он убьёт меня," — думала она, глотая слёзы.
Шаги. Звук был слабым, но чётким. Её сердце забилось быстрее. — Уже утро? — прошептала она себе под нос.
Дверь подвала скрипнула. Мирослава, измождённая, подняла глаза. Но это был не Дамир. Перед ней стоял Валер.
— Ещё раз здравствуй, красавица, — усмехнулся он, подходя ближе. Мирослава напряглась. — Ты… Чего тебе? Чарли не звонил? Валер присел рядом, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть её лицо. — Ты знаешь, мы могли бы подружиться. Ты умная, красивая. Знаешь своё дело. Точнее, знала. — Урод, — прошипела она, пытаясь отвернуться. — Чего тебе надо?
— Я восхищался тобой, пока не понял, что ты сама стала жертвой. Ты ведь влюбилась в него, верно? — Валер усмехнулся, глядя, как её глаза вспыхнули. — Что тебе пообещал Чарли? — её голос был резким.
Тот усмехнулся.
— Он мне дал то, что не дал Дамир. — Валер сделал шаг к девушке. — Знаешь, у нас с тобой были схожие задачи. Я должен был докладывать, а ты — убить. Но ты провалилась. Теперь придётся заканчивать за тебя.
— Чарли обещал не трогать Дамира! — она почти закричала. — О, глупая, наивная девчонка. Ты правда думала, что он пожертвует своей целью ради тебя?
Мирослава замолчала. Слова Валера больно резанули по сердцу. Она всё поняла. — Чарли… Он обманул меня. Я всё расскажу Дамиру!
Валер засмеялся. — Не так быстро. Ты думаешь, доживёшь до утра?
Из-за двери он вытащил бутыль с жидкостью. Мирослава напряглась, глядя, как он разливает её по полу. Запах бензина мгновенно наполнил комнату.
— Возможно, в другой обстановке я бы тебе понравился, — сказал он с усмешкой.
— Больной! — она прошипела. Валер приблизился, провёл пальцами по её лицу, но она резко плюнула ему в лицо. Его взгляд потемнел. — Сучка, — прошипел он, поливая остатки бензина на её ноги.
— Передай Чарли, что я никогда его не прощу! — крикнула она в отчаянии. Валер усмехнулся. — Бедная, наивная Мира.
Мирослава смотрела, как Валер щёлкает зажигалкой, и её сердце бешено колотилось. Она видела, как маленькое пламя пляшет на металлическом ободке, готовясь разразиться хаосом. Паника сдавливала её грудь, но она заставила себя говорить, надеясь выиграть хоть немного времени.
— Валер, ты не понимаешь, что делаешь! — её голос дрожал, но она старалась выглядеть сильной. — Дамир узнает. Он не простит тебе этого.
— Дамир? — Валер презрительно усмехнулся, подходя ближе. — Ты думаешь, он станет мстить за тебя? Ты для него никто, пустое место. Всего лишь очередная ошибка.
Она не верила его словам, но они впивались в неё, как осколки стекла. Валер медленно поднял руку с зажигалкой, и она почувствовала, как холодный ужас сковал её тело.
— Валер, прошу… Дай мне поговорить с Чарли! — её голос сорвался на крик.
— Бессмысленно — он наклонился ближе, наслаждаясь её страхом. — Ты не смогла выполнить его миссию. Ты помешала его планам, поставила под угрозу всё. Тебе здесь не место.
Валер бросил зажигалку. В следующую секунду всё произошло слишком быстро. Пламя моментально разгорелось, жадно пожирая пропитанный бензином пол. Комната окрасилась в оранжевые и красные тона, а воздух наполнился запахом горящей древесины и ткани.
Она зажмурилась, чувствуя, как жар становится невыносимым. Сквозь клубы дыма её глаза выхватывали силуэт Валера, стоящего у двери. Он смотрел на неё, наслаждаясь её мучениями.
— Прощай, красавица, — сказал он, его голос прозвучал как насмешка. Её голос, полный боли и страха, эхом разнесся по ангару……
….
Дамир сидел в своём кабинете, едва освещённом тусклым светом лампы. За окном уже занималась заря, но он не замечал этого. Его мысли безостановочно возвращались к Мирославе. Он пытался убедить себя, что всё это правильно: она предала его, солгала, была отправлена убить его. Но её глаза, полные слёз, её голос, дрожащий от страха, раз за разом вставали перед ним.
Каждое мгновение в эту ночь он мысленно возвращался к подвалу, представляя её там, прикованной к стулу, в холоде и тишине. Сердце болело, разрываясь на части. Он хотел остановить всё, поехать туда, освободить её, обнять и забыть обо всём. Но что-то внутри — гордость, злость, боль — удерживало его.