— Босс, успокойтесь! — Валер вбежал в ангар и выхватил у него пистолет.
— Её нельзя было оставлять одну! Вы должны были…
— Мы охраняли её, босс, — голос второго охранника дрожал, — но кто-то нас вырубил. Мы не видели лиц, очнулись от дыма.
— Лучше бы вы задохнулись, чем допустили это!
В этот момент пожарные вынесли из ангара чёрный мешок. Дамир бросился к нему, его трясло. Он схватился за ткань, но один из работников остановил его: — Господин, мы ещё не закончили…
Он с силой оттолкнул их и сорвал ткань. Перед ним предстало обгоревшее тело, изуродованное до неузнаваемости. Его руки затряслись, он сделал шаг назад: — Это не она… Это не может быть она…
Когда пожарные закончили, он вошёл в ангар. Удушающий запах дыма заставил его закашляться, но он продолжал идти вперёд. Спустившись в подвал, он упал на колени. На месте, где должна была быть привязана Мирослава, осталась только горсть пепла и соед от стула. Он закрыл лицо руками и закричал, пронзительно, изо всей силы, словно пытаясь выгнать боль из своей души.
….
Через день он отправился на опознание. Клиника была холодной, стерильной, но даже её стены казались пропитанными смертью. Дамир стоял у стола, на котором лежало тело, накрытое белой тканью. В его глазах пылали гнев, боль и отчаяние.
— Это не она, — сказал он, даже не взглянув. — Это не может быть она.
Врач медленно опустил ткань. Обгоревшая плоть на теле девушки была почти неузнаваема.
— Тело сильно пострадало, но, возможно, есть особенности, которые вы могли бы вспомнить?
— У неё была родинка на мизинце, — голос Дамира был хриплым.
— К сожалению, конечности сгорели полностью.
— Тогда татуировка… на шее.
Врач осторожно повернул тело. На обугленной коже едва угадывались очертания татуировки. Дамир закрыл глаза, пытаясь побороть накатившую волну ужаса. Но когда он открыл их и увидел остатки знакомого узора, его ноги подкосились. Телефон выпал из его рук на пол.
— Мира… — прошептал он, а затем этот шёпот превратился в крик. — Мира! Нет! Нет!
Он обхватил голову руками, словно пытаясь удержать её от разрывающей его изнутри боли. Он бил кулаками по стенам, кричал на врача, на своих людей, на весь мир. Но больше всего он ненавидел себя. Он не смог защитить её. Не смог уберечь от самого себя.
….
Похороны прошли на маленьком кладбище за городом, рядом с местом, где были похоронены родители Мирославы. Дамир стоял возле могилы, в руках он держал синюю розу — её любимый цветок.
— Прости меня… — его голос был тихим, но полным горечи. — Прости за всё, что я сделал, и за то, чего не смог сделать. Я не защитил тебя… даже от себя самого.
Он опустился на колени перед могильной плитой. Его плечи дрожали, но он не позволял себе плакать. Вместо этого он стиснул зубы, выпуская боль через каждое слово.
— Ты была моей жизнью… моим ангелом. И моим единственным спасением. — Спи крепко, ангелок…
Он положил розу на могилу и встал. Его люди стояли поодаль, наблюдая за ним. Они не осмеливались подойти ближе. Когда он ушёл, они заметили, что в его глазах больше не было ни злости, ни жизни. Только пустота. Валер стоял позади, чуть поодаль, давая боссу время наедине с его горем. Внутри он ликовал, он был доволен своей работой.
Внезапно сзади раздался звук подъезжающего автомобиля. Черный седан остановился у ворот кладбища. Дамир напрягся, его плечи застыли, как у хищника, заметившего опасность. Валер сразу насторожился, положив руку на пистолет под пиджаком.
Из машины вышел мужчина. Это был Чарли. Его уверенная походка и лёгкая улыбка казались насмешкой над атмосферой скорби, царившей на кладбище.
Чарли направился прямо к Дамиру.
— Здравствуй, брат, — его голос прозвучал спокойно, но с оттенком напряжения. Дамир повернулся, его глаза сверкали яростью. — Что ты тут делаешь? — он говорил тихо, но в его голосе сквозила угроза. Валер сделал шаг вперёд, готовый вмешаться, но замер, уловив едва заметный жест Дамира. Чарли остановился в нескольких шагах. — Мира была тоже важна для меня, — произнёс он.
Дамир больше не сдерживался. Он рванул вперёд, схватив Чарли за воротник. Его кулаки дрожали от гнева, а глаза полыхали ненавистью.
— Это ты её убил! — крикнул он, ярость его голоса разорвала гробовую тишину. — Я тебя убью! Чарли не сопротивлялся сразу, но через мгновение резко оттолкнул Дамира, заставив того на мгновение потерять равновесие. — Успокойся! — выкрикнул Чарли, поправляя свой воротник. — Может, тебе так не кажется, но она была мне дорога. Она была моим человеком.