— Теперь не только в Обители гильдии при его имени будут кривиться целители, — проговорила Елрех, насухо вытирая мою ладонь. — Да и не только целители.
— Он умеет взбесить, — согласилась я. — Все, Елрех, спасибо, дальше я сама.
Она уперла руки в бока, когда увидела Айссию, стягивающую порез, убирающую синяки, царапины, сглаживающую шрамы. Не дожидаясь осуждения, я объяснилась:
— Хотела получить хоть немного твоей заботы. Я заслужила.
— Ладно порез, а старое почему раньше не вывела?
— Не хотела напрягать духов. — Я повела плечами, вспоминая ночь после ритуала. — Подробнее расскажу при всех остальных, чтобы не повторяться, но, поверь, духам пришлось вложить в меня немало силы. Они потом долго не отзывались. Я даже решила, что обиделись, но все-таки пришли гораздо позже, вот только эффекта от их исцеления фактически не было. У меня есть теория насчет этого, но сейчас бы разобраться с главными вопросами, а уже потом разбираться в силе духов.
— Еще одна любительница теорий, — добродушно усмехнулась Елрех. Поправила мои волосы и вновь оживила камень в груди: — У вас с Кейелом будет много тем для бесед. Слышала бы ты ту чепуху, какую он несет. А Ромиар его еще и распаляет, будто в самом деле ему верит.
Вскоре мы собрались в комнате у Ромиара, где он вызвал слуг, а затем стал нагружать их бесчисленными распоряжениями, словно предостерегался от подслушиваний. И я понимала его — у эльфов острый слух. И я краснела, вспоминая, когда именно сказал мне об этом Кейел. Тогда, еще будучи Вольным, он тоже злился на меня и смотрел так же пристально, как и сейчас. Кажется, этот взгляд заметили все, но не стали вслух проявлять любопытство.
Елрех сидела рядом со мной на диване, отвлекаясь на энциклопедию по растениям и ожидая, когда Ромиар отпустит слуг. Сам Ромиар так и не вылез из кресла, все еще одновременно и раздавая поручения, и разгребая завал из бумаг, свитков и книг. Я облокотилась на подлокотник изящного диванчика и наблюдала за всеми, кроме Кейела. Он развалился на стуле, сцепил руки в замок и, склонив голову, неотрывно смотрел на меня. Это было не просто демонстрирование интереса ко мне, а, судя по выражению лица, открытым вызовом. Будь он Вольным, я бы такое смелое поведение поняла, но сейчас не могла объяснить. Ладно, я его поцеловала — соблазнила фактически на предательство любимой девушке. Это, конечно, повод для ненависти, но ненавидеть при этом логично самого себя, а не меня. К тому же мне показалось, что иногда он всех нас одаривал этим гневным взором, будто подозревал в подлом заговоре.
Когда дверь за прислугой закрылась, Ромиар снова зашумел выдвижными ящиками, затем застучал амулетами, а после быстрым шагом направился к двери. Молча положил крохотный камешек на узорчатый карниз над дверью. Темно-коричневый амулет растворился без следа на таком же элементе декора.
— Чтобы наверняка нас не услышали, — пояснил Роми и вернулся к своему месту за столом. — Ну что, думаю можно начинать.
— Хорошо, — с облегчением выдохнула я.
Во мне теплилась надежда, что уверенность в себе, данная с прозрением Вестницы, а также укрепившаяся в Васгоре, вернется сразу же, как я погружусь в воспоминания о всех пройденных испытаниях. Мне хотелось хоть как-то защититься от незнакомого Кейела, чье прикованное внимание игнорировало любую каменную шкуру и мешало собраться. Несмотря на все знания о нем, о том, какая он со всех сторон беспомощная жертва, я ни на миг не забывала, что зубы у этой жертвы все-таки имеются. Иначе он бы не появился в Медвежьей колыбели с отчаянной попыткой отомстить за что-то обидчикам своей ненаглядной Лери. Черт возьми, неужели в его глазах я теперь тоже стала угрозой для нее?
Выпрямив спину и улыбнувшись всем, я приготовилась начать заготовленную речь. Но…
— Я не иду с вами, — вдруг заявил Кейел и, наконец-то, отвернувшись от меня, уставился на Роми.
— Что случилось? — насупился тот и покосился в мою сторону.
Я округлила глаза и пожала плечами.
— Не хочу мешать вашим планам.
— Ты вовсе не мешаешь, — мягко заверил Роми. — Правда, Асфи?
При чем тут я? Поинтересоваться об этом не успела — меня опередил Кейел:
— Зачем я тебе?
— Кейел, — чутко произнес опешивший Роми, — что случилось с…
— Я не настолько дурак, чтобы отдать себя на растерзание — вот, что случилось!
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — растерялась я.