— Я помыл немного кореньев, — прозвучал за спиной голос Кейела, — надо забросить в суп.
— Каких кореньев? — спросила я, стараясь скрыть растерянность. Даже не заметила, как он вернулся.
Свернув рубаху на животе по принципу кармана, он и вправду насобирал каких-то корнеплодов. Опустившись на колени, вывалил их. На светлой ткани остались темные разводы.
— Разных, — ответил, улыбаясь мне. — Все съедобные, не волнуйся. И Роми пойдут на пользу. Я смыл с них землю, а это, — оттянул от себя грязную рубаху, — осталось, еще пока с леса нес. Все равно стирать надо, раз уж промок.
Я прикусила губу виновато, мигом вспоминая, как столкнула его в реку. Сжимая черпак в кулаке, завела руки за спину и отступила. Хотела попросить прощения, но не смогла найти в себе силы. Вместо этого спросила тихо:
— Суп ты для Роми решил сварить?
Он улыбнулся шире, отчего возле глаз появились морщинки. Они сделали теплый взгляд еще теплее.
— Ему одному много будет. Да и нам пора бы чего-то жидкого поесть. — Посмотрел на сваленные на траву коренья и спросил: — Сама справишься?
Я честно покачала головой.
— Могу испортить. Я не знаю, что это.
— Их почистить только, нарезать крупно и бросить в котелок. Но если не справишься, то дождись меня. Я быстро вещи постираю и приду.
«Дождусь» — застряло в горле, будто речь шла не об обычной готовке супа.
А Кейел уже подошел к сумкам. Отыскал среди них свои запасные вещи и поспешил к реке, но остановился, обернулся ко мне.
— Как он, Асфи? — заметно побледнев, поинтересовался и посмотрел на спящего Роми.
— В порядке.
— Хорошо, — тихо произнес, опуская голову, и пошел дальше.
Я не стала дожидаться его, услышав четкие указания того, что следует сделать, поэтому к его возвращению белые кругляши неизвестных корнеплодов варились вместе с мясом. Он развесил постиранную одежду на нижних ветках и приблизился к нам с Роми — я вновь проверяла температуру парня и его дыхание.
— Вижу, ты справилась, — Кейел говорил едва слышно, наверняка стараясь не потревожить сон друга.
— Это было нетрудно. — Я подняла к нему голову и с ответной улыбкой упрекнула: — Ты забыл букет на берегу.
Он изменился в лице, весь вытянулся. Сглотнув, чуть отклонился назад и глянул в сторону реки. Заправил мокрые волосы за уши — видимо, успел и сам освежиться, — и с извиняющимся видом проговорил:
— Он завял, Асфи. Долго пролежал под солнцем. — Скулы четче очертились, ноздри с глубоким вдохом втянулись, кулаки сжались. Взор, направленный на меня, стал острее. — Но это не беда. Чуть дальше река сужается, там брод и лес тянется на том берегу. Из него можно быстро выйти. А луг на той стороне ты сама видела. На нем полно цветов. Я нарву их тебе снова. Хочешь, прямо сейчас пойду?
Меня пробрала слабость, легким трепетом сковала все тело. Хотелось вскочить и броситься ему на шею, но вместо этого я сидела и гладила Роми, выпутывая осторожно светлые волосы из-под серых рогов. Ответить тоже ничего не успела.
— Кухарка, может, ты и кабанчика нам поджаришь? — Дарок приближался, тяжело дыша и стирая пот со лба.
Кейел шумно выдохнул, не сводя с меня глаз.
— Поджарю, — удивляя, согласился он. — Сейчас все сделаю.
— Ты не обязан! — произнесла я. Любовный трепет улетучился, как и не было его. — Дарок, не хотел бы ты хоть немного помочь нам? Ты расходуешь силу и энергию напрасно…
— Асфи, не надо. — Кейел шагнул ко мне и стиснул мое плечо. Он хмурился, но при этом, казалось, состоял из сплошного спокойствия. — Мне приходилось хлопотать по кухне, когда матушка болела. Это не трудно, если не заниматься этим постоянно. — И перевел тему: — Ты помнишь, что Елрех говорила? На закате нужно напоить Роми успокоительным зельем. Всего пару капель на язык, чтобы не вызвать у него рвоту. А после заката его надо заставить проглотить хоть немного супа. Только жидкость.
И не позволяя ответить, ушел к валяющейся туше кабана.
Дарок отгрыз от травинки кончик и сплюнул под ноги. Постоял немного рядом, молча убивая Кейела взглядом, а затем отправился к костру, где уселся и принялся точить свои костяные бритвы.
На закате я выполнила ненавязчивые указания Кейела, приоткрыв рот Роми и капнув пару капель желтого, густого зелья ему на язык. Шан’ниэрд впервые за вечерний сон поморщился и простонал, затем даже поерзал, укладываясь удобнее. Я проверила сверток из куртки Кейела под шеей Роми, чтобы тот не растрепался и не позволил рогам запутаться в ветках. После отправилась доваривать суп. Особого моего вмешательства в этом деле не требовалось, а вот Дарок раздражал, хоть и пытался заговорить о чем-то отстраненном — то о погоде, то о надоедливом комарье… Даже озаботился состоянием «рогатой девчонки». В его заботу, естественно, я не поверила. Но разговор поддержала ради того, чтобы убедиться в нашей договоренности: