Руки чесались разнести все вокруг. В последний миг, как Дарок вытаскивал меня, Охарс дружно ринулись за мной следом. После такого сближения глаз со светом тьма превратилась в черную стену с кляксами разноцветных вспышек. Могло ли это создать марево на точке, в которую я смотрела? И я прищурилась. И шорох отовсюду — Дарок тащил меня по земле. Я что-то видела и кого-то слышала. Себя, мираж, камень? Кого?!
— Ничего, — раздраженно ответила я и поспешила дальше по широкому коридору.
Волосы на затылке все чаще изводили. И все реже я чесала его. Хлопала по нему, пыталась вытащить кого-то. Поймать у себя на голове. Нервы достигли предела. Природный тоннель шел под уклоном и глубже уводил под землю. Воздух наполнился сыростью и новыми зловониями. Из-за кислого першило в горле, а от вони тухлых яиц разболелась голова. Камень продолжал следить, но ни я, ни Дарок уже не обращали на это внимания.
— Женщина, мы точно идем к подсказке?
Вопрос усилил головную боль.
— Точно, — соврала я.
Мы не можем вернуться ни с чем. Если мы будем умирать под этой вонючей землей, я сделаю все, чтобы отыскать сундук и доставить хоть немного ближе к поверхности. Ребята вернутся днем и отыщут его. Роми знает о дальнейшем пути и справится без меня. Но я Вестница, и во мне все еще живет зов к мудрецам. Разве Повелители допустят мою смерть?
— Точно, — повторила я.
Мрак казался осязаемым полотном и нехотя расступался перед Охарс. Стоило вытянуть руку туда, где свет не доставал — и рука исчезала. Будто отрублена. Точно так же появлялись перед нами крохотные островки рыже-серого камня в старых водяных разводах, трещинах и следах насекомых, а потом исчезали в черноте, где ничего не существовало: ни потолков, ни стен, ни полов, ни следов. Островки земли и хоть чего-то, напоминающего о жизни, исчезали бесследно.
Мрак был удушливым и тошнотворным.
А еще он дышал.
И двигался, шуршал, бегал…
Бегал почти бесшумно, что раздражало сильнее. Вдруг просто нервы? А если не нервы?..
Иногда до нас гулким эхом доносился писк летучих мышей. Хлопки крыльев, шелест, царапанье стен коготками…
Собственная трусость победила. Я оглядывалась на Дарока, бегло выхватывала черты его лица, скупо освещенные зеленым светом Охарс. Слушала тяжелую поступь и думала, надеялась, строила самые разнообразные планы…
…если Дарок не пройдет в очередной лаз, мне придется лезть одной. Надеюсь, коридор будет таким же широким.
…А если застрянем или провалимся? Тогда попрошу его подсадить меня и попытаюсь вытащить из ямы. Но если не смогу…
…придется бросить его. Одна я пробегу по коридорам быстрее, а он будет лишь тормозить. Он слишком огромен и неповоротлив!
…надеюсь, коридор не разделит нас.
К моей радости, коридор рос и вширь, и в высоту. Обретал округлые, покатые бока и потолки с отростками сталактитов.
— Как будто в чужой желудок идем, — проворчал Дарок.
С его внезапно прозвучавшим голосом раздался громкий шорох. А затем стук…
Мы обернулись, я быстро прошептала имя Охарс и указала, куда светить. Каменные крошки скатывались с небольшого выступа на стене и исчезали в черных трещинах пола.
Дарок рыкнул. Я промолчала.
— Пусто, — произнесла спустя утомительные десятки секунд.
— Пусто, — недовольно вторил Дарок.
— Может, подземные колебания, — попыталась найти логичное объяснение. Хотелось отогнать раздражающую трусость. — Небольшие встряски. Мы их не чувствуем, а камень не лежит на месте.
— Или черные души, — Дарок кивнул.
Мы отступили одновременно и нехотя отворачивались от места, где ранее осыпался камень. Черные души в пещере у монстра молчали, но Дарок мог оказаться прав. Они повсюду. И вот-вот наступит ночь. Может, в пещере, без лунного света, они нам не угрожают, но, быть может, обретают какую-то силу. Если так, то похулиганят немного и угомонятся.
— Смотри, женщина. — Дарок положил мне на плечо тяжелую руку и оскалился, будто хищник перед прыжком на добычу. — Блестит.
Я проследила за его взглядом. Крохотный огонек Охарс отлетел на несколько метров вперед от нас и выцепил в темноте что-то блестящее.
— Возможно, минералы в сталактите, — предположила, не позволяя себе радоваться раньше времени.
Убрала кинжал в ножны и, указав всем Охарс в нужную сторону, успела приманить рукой нескольких крупных. Оставаться в кромешной темноте казалось сродни обречения себя на верную смерть.
Охарс взмывали вверх, разлетались и снова слетались в кучу, освещая все подряд. Коридор превратился в просторный зал и напоминал открытую пасть. Сталактиты-клыки нависали высоко над нами, укрывая юркие тени от зеленого света Охарс. Сталагмиты-зубы торчали из земли. Местами камень дрожал, местами подергивался пеленой и часто дышал. Я устала присматриваться и разбираться, чудится ли в полумраке глазам то, чего нет. Вздохи же списывала на сквозняки.