Асфи не торопила нас, да и сама с любопытством в глазах заходила в приглянувшиеся ей двери. Мы рассматривали вещи, сохраненные под крепкими сводами города. Несмотря на толстый слой пыли на вещах, чудилось, что совсем недавно тут была жизнь. Комнатушки застыли в таверне во времени с широкими кроватями, этажерками, столами, стульями и комодом. Крохотные балконы когда-то давно позволяли разглядывать прохожих на улицах. Во многих комнатах были раскинуты деревянные доски, видимо для письма, стояли статуэтки в виде зверей, уцелели даже тряпичные куклы. И Асфи не позволила к ним прикоснуться, наверное, опасаясь, что их оберегают духи. А я никак не мог отделаться от вопроса: почему это место назвали Сводом скверны?
Ответ отыскался в глубине города…
Голубой водопад разбрасывал искры и создавал шум, который мы слышали далеко-далеко отсюда. Он тянулся широким полукольцом, исчезая в коридорах, высеченных в скале. Кое-где через дыры в природном потолке на воду падали узкие лучи солнца, и воздух проникал в город сквозняком. Колеса, о которых рассказывала Асфи, я разглядывал лишь до того момента, пока не заполнились корыта, прикрепленные к нему. Колесо прокрутилось на три шага Солнца, вода вылилась — грохот оглушил, открывая тайну рычания «монстра». В остальное время я рассматривал статуи существ. Передо мной несомненно стояли соггоры. И судя по тому, как брезгливо морщились васоверги, они были высечены из редкого Олруона. Заезжие купцы иногда поговаривали, что крохотного камешка этого минерала хватило бы, чтобы надолго обеспечить Солнечную защитой против дракона. Он вытягивает природные силы из существ, обладающих ими.
Стоило Дароку увидеть изгнанных истинных правителей, как ненависть исказило его лицо. Он окинул своды города, тонущие далеко в полумраке совсем другим взором. Скверна — вот, что он думал об этом месте. Не нужно было обладать теми знаниями и умом, каким владеет Ромиар, чтобы понять это. Пока тут хранится такое количество Олруона, многие существа не смогут приблизиться к нему.
А потом снова было лишь ущелье. Пыльное, узкое, наполненное монстрами с раутхутовой броней.
Радовали закаты, хоть я и стыдился своей радости. Но с угасающей жизнью Солнца мы всегда готовились к отдыху. Иногда удавалось собрать сухостоя по дороге и разжечь костер. Воду берегли, несмотря на то, что пополнили запасы в городе-пещере, потому ели вяленое мясо и сухари. Их вкус быстро приелся, а дорожная пыль, за время пути смешавшись с потом, ощущалась на всем теле. Хотелось отмыться и вдохнуть прохладу, наполненную ароматами трав либо хвои. Но при всех раздражающих вещах закаты все равно радовали…
Асфи садилась рядом, обнимала меня и прятала лицо, утыкаясь носом мне в грудь либо в шею. Казалось, что ее совсем ничего не смущало. Ни наша грязь, ни хмурые взгляды васовергов и насмешливые Стрекозы. После заката она прекращала замечать всех, кроме меня. Ее отношение ко мне, словно хмель, кружило голову и разгоняло кровь по венам. Я обнимал хрупкую девушку, которая при жизни Солнца казалась грозной воительницей, и не хотел ни на миг отпускать от себя. Иногда я прослеживал взор карих глаз и удивлялся той задумчивости, с которой Асфи смотрела на Стрекозу и Лиара. О чем она размышляла в эти мгновения, долгое время оставалось лишь гадать.
Спустя несколько рассветов шум стал стихать, отступила жара. На скалах появился мох, и ветер дул странный… Одновременно освежающий, но тяжелый. Мы подходили к Краю мира, и, наверное, ветер доносил запахи Кровавой воды. Ближе к смерти Солнца и вовсе вышли на зеленые предгорья, заросшие туями и можжевельником. Частые насыпи камней затрудняли путь, но после зноя он все равно был бодрее.
— Никто не оглох? — Асфи разорвала долгие рассветы безмолвия вопросом.
Я догнал девушку, идущую впереди, и взял за руку. Она не удивилась — лишь мигом, будто по привычке прильнула щекой к моему плечу и улыбнулась. Подтянула сумку, запрокинутую за спину, и переспросила:
— Почему молчите?
— Отвыкли говорить, — отозвалась в стороне Стрекоза, обходя валуны.
— Ну хотя бы слышишь меня — уже хорошо.
— Этот город, — заговорил Дарок, поравнявшись с нами и морщась, — его построили истинные правители?
— Не уверена, — ответила Асфи, нежно пожимая мои пальцы, — скорее всего, шан’ниэрды.
— Темноволосые, — брезгливо уточнил Ромиар за спиной.
Его брезгливость вселяла надежду, что ему стало легче переносить влюбленность. По крайней мере, он теперь мог прямо любоваться Елрех, даже зная, что это видят все, и его не рвало.