Перевернув страницу, я задумался о Лери. Попробовал вспомнить ее смех. Кажется, сумел. Попытался вспомнить поцелуи — и зашевелил языком во рту, невольно вспоминая поцелуи Асфи. Пришлось постараться, чтобы снова представить перед глазами Лери. В голове образом возникла наша последняя беседа. Будет ли Лери опять требовать меня убить уродов?
Хоть бы простила…
Представил, что простила. И вот живем вместе, в доме моих родителей, как я всегда хотел. Я могу обнимать ее перед сном и называть ласково любимой… Целовать ее на рассвете, смешить и любоваться.
Я ждал, прислушиваясь к себе. Но ничего не происходило. Былая радость от таких мечтаний не охватывала, как происходило раньше.
Совсем скоро я вернусь к Лери. Так сказала Асфи. Немного осталось… Потерпи немного.
Сердце сжалось, уши заложило. Я закрыл книгу, бережно обернул ее в кожу и засунул в сумку. На миг задержался на лежанке, которую подготовил для себя, пытаясь остановиться и поступать правильно, но поднялся. Одновременно с приливом затаенной радости ощутил тревогу. А вдруг Асфи сейчас оттолкнет? Она ведь не глупая, все поняла. Просто ей все равно.
От последней мысли накатила досада.
Я лег позади Асфи, пробрался под одеяло и обнял ее за талию. Затаил дыхание, когда она быстро перевернулась ко мне лицом. От испуга пробрал озноб. Но Асфи лишь обняла, уткнувшись носом мне в грудь. И меня отпустило. Я запустил пальцы в ее волосы, прижал крепче голову к себе и поцеловав в лоб, прошептал:
— Пусть духи уберегут твой сон от кошмаров, Асфи.
— И тебе добрых снов, Кейел, — тихо ответила она и дотянулась губами к моему подбородку. Нежно поцеловала и шепнула: — С тобой теплее.
Воздух стал слаще.
— Ты куда? — прошептал я, чувствуя, как Асфи осторожно вылезает из-под моей руки.
— Тише, спи. Я по нужде. Приспичило.
Я приоткрыл глаза, прикидывая время. На небе вовсю сияли духи, Луна единолично владела Фадрагосом.
Асфи чмокнула меня в щеку, в губы. Хотелось ответить, но глаза слипались, клонило дальше в сон.
— Давай скорее. И возвращайся, — поторопил я девчонку и зевнул.
Она угукнула и погладила меня по голове, окончательно усыпляя.
Холод пробрался под одеяло, тронул шею, пощекотал грудь под рубахой. Я зябко поежился и попытался прижаться к Асфи ближе. Куда она отлегла?
Грудь ни во что не уперлась, рука прощупала под плащом остывшие ветки. Я нахмурился, вспоминая, что Асфи разбудила меня и отошла. Как давно это было?
Приоткрыл глаза. Сизое небо едва загорелось лиловой дымкой. Духи погасли, Луна исчезла из виду в ожидании рождения Солнца, вокруг стояла тишина. Недоброе чувство кольнуло сердце.
Я быстро сел и осмотрелся.
Васоверги спали, но вот-вот должны были проснуться; они никогда не пропускали ритуал на рассвете. Остальные кутались в одеяла, наверняка собираясь проспать чуть ли не до пятого шага Солнца. В кострище тлели угли, отдавая последнее тепло. Асфи нигде не было.
Лес отдыхал. Молчали птицы, ветер будто тоже дремал. Молочный туман поднимался в низинах, копился в кустарниках. Тишина казалась незыблемой. Я ждал, что хрустнет ветка, и вскоре откуда-нибудь появится Асфи, но ничего не происходило. Мивенталь бесшумно скользнули в виде волка между деревьев; этой Луной никто не беспокоил нас. Сообщили бы мне духи, если бы с Асфи что-то случилось?
Тревога нарастала. Но чем дольше я осматривался, тем сильнее она сходила на нет. Сумка Асфи была на месте, плащ мялся на лежанке. Выходит, она где-то поблизости. Я поднялся и отправился осматривать окрестности.
В высокой траве прятались сгнившие ветки и упавшие плоды дикой груши. Первые хрустели под ногами, мешая слушать лес, вторые трескались, превращаясь в скользкую кашу. В низинах уплотнялся туман, холодил густой влагой неприкрытую одеждой кожу. Ветки деревьев осторожно прикасались к плечам, листья шептались над головой. Я обошел лагерь, но Асфи не заметил. Вернулся на поляну с надеждой, что мы попросту разминулись, и она уже вернулась. Но наша лежанка пустовала.
Пришлось вернуться в лес и потревожить Мивенталь. Волк при первом же тихом обращении выбежал из кустов и потрусил ко мне.
— Приведите меня, пожалуйста, к Асфи, — почесывая духов за ухом, попросил я.
Зеленые глаза взглянули с укором. Волк отступил и, мотнув головой, прильнул к земле. Фыркнул недовольно и направился в сторону. Я с облегчением поспешил за ним.
Вскоре волк привел меня к опушке леса и сел. В растерянности я обошел каждый куст. Отступившая совсем недавно тревога обратилась в ледяной страх, сковывающий сердце и мешающий вдохнуть. Несмотря на понимание, что я разбужу всех в лагере, все-таки сложил ладони лодочкой вокруг рта и крикнул: