Он весь вспыхнул; щеки заалели. Верхняя губа задрожала, а хвост заметался за спиной размашисто.
— Мы с ней всего лишь хотим жить достойно! Ты… — Не договорил, оставляя загадкой, хотел ли оскорбить, или собирался угрожать. Закрыл глаза, опуская рогатую голову. — Твой друг обещал нам…
— И Ромиар сдержит обещание.
Я посмотрела требовательно на упомянутого. Его прищур никуда не делся.
— Убери ее отсюда, — приказал Роми, срываясь с места, и в несколько шагов, стуча посохом, доковылял до нас. — Пока она не очнулась. Меня дождетесь в Обители гильдии. Послание, которое я написал, у тебя?
Лиар задрал подбородок и кивнул.
— Имена тех, кто поможет, если не смогу я? — уточнял Роми назидательным тоном.
Лиар кивнул повторно.
— Тогда иди, мой темный брат. Отдашь необходимые письма страже на воротах и увидишь, как быстро все разрешиться. Никто не посмеет осудить тебя и никто не тронет твою возлюбленную.
Лиар, позабывший о злости, стал бережно перекладывать Стрекозу, чтобы поднять ее на руки. Мы с Роми расступились, давая ему проход.
— С ними будет так же? — спросил за плечом Дарок, вынуждая повернуться к нему. Я не слышала его поступи, не заметила, когда он подошел. Склоняя голову под потолком, он продолжил с отвращением интересоваться: — С твоими дружками. Зачем ты привела их сюда, Асфи?
— Чтобы исцелить Роми, — не стала врать, скрещивая руки на груди и глядя в серые глаза. — Не знаю, будет ли так же, но нам предстоит еще повозиться.
— Так вы затеяли этот поход из-за влюбленности шан’ниэрдки? — Дарок вовсе скривился.
— Это вопрос моей жизни и смерти! — оскалился Роми. Зелье бодрости придало ему сил с лихвой, раз хватало на злость.
— Я не заметил, чтобы ты был влюблен в полукровку в начале похода, — засомневался Дарок.
— Мы не спешили об этом распространяться, — поддержала несложный обман я.
Дарок глянул на меня с недоверием. Хмыкнул и склонился ко мне. Я с трудом устояла на месте; пальцами впилась себе в руки.
— И что в этой вонючей дыре может помочь этой девке?
— Артефакт, — с готовностью ответила. И осуждающе покачала головой. — Дарок, у некоторых есть доступ к перечню артефактов, которые создал Энраилл. Ты забыл, что у меня был богатый любовник? А я же тебе говорила. Говорила, что он задаривал меня украшениями. Ты придумываешь себе глупости обо мне, и я, слыша их, даже не представляю, как подобную чушь разбивать. Против нее ни одного здравого довода не придумаешь!
— У тебя их нет, — он снизил тон.
Почему? Неужели, собратьям о своих догадках не говорил?
— Ты получил от Стрекозы то, что хотел? — перевела тему.
— Она поведала мне много интересного. — По толстым губам скользнула довольная улыбка. Дарок поскреб шею. — Придется немного дольше повозиться, чтобы скинуть старую тварь с насиженного места, но я точно сделаю это.
— Значит, я свою часть сделки выполнила, — я тоже улыбнулась, вскидывая подбородок.
— И я провел тебя, смелая женщина, как и уговаривались. Поэтому не собираюсь дольше торчать в комнате полной скверны. Тем более хочу проведать Хайко перед тем, как отправиться к Кхангатору. — Приблизил свои губы к моему уху и прошептал: — А потом я приду за тобой, Асфи. Ты не прождешь меня и периода. И не полагайся на силу, сокрытую в этих скверных вещах. Какое бы могущество ты ни обрела, оно не помешает мне.
Улыбку удалось удержать. К тому же успешное завершение миссии и уход лишних свидетелей не могли не радовать.
— Надеюсь, ты умрешь, — сказала ему на прощание, — пока будешь возиться с очередной кладкой дракона.
Дарок, отстранившись, вскинул брови. Хмыкнул, оценивая меня насмешливым взглядом, и зашагал прочь.
Васоверги вошли в священное кольцо, окружив Лиара с его драгоценной ношей, положили ему руки на плечи, и тот обратился к духам. Маленькие полупрозрачные светлячки безотказно явились, обозначая, что кольцо и вправду работает, и, значит, мы сможем выбраться из сокровищницы. А могут ли священные кольца вовсе не работать?
От вопроса отвлек тихий голос Ромиара.
— Духи Фадрагоса, наконец-то!
Я успела подумать, что он разделяет мою радость от ухода васовергов, но краем глаза заметила, как он буквально бросился к Слезе Луны. Отбросил посох, и тот громко ударился о пол.
В сокровищнице остались лишь мы четверо. Воцарилась оглушительная тишина. Поглаживая края железной бляхи, Роми никак не решался положить пальцы на предназначенное для них место. Кончик хвоста подрагивал у самого пола; язык то и дело облизывал потрескавшиеся серые губы. Желтые глаза сияли, неотрывно разглядывая узоры на артефакте.