Волосы на затылке встали дыбом, зашевелились.
Мы с Роми опять обернулись разом, не поднимаясь в полный рост. Кейел, позабытый на короткий срок всеми нами, стоял перед столом и держал в руках Слезу Луны. На его лице боролись чувства: неуверенность, сомнения, сожаления…
— Тебе это не нужно, Кейел, — произнес Роми, вставая на ноги.
Кейел только склонил голову ниже, рассматривая артефакт. Русые волосы непослушно выпали из-за ушей, повисли вдоль напряженных щек. Длинный нос бросал тень на губы, глаза ввалились под хищные брови и блестели из темноты. Но Охарс перелетели суетливо, закружили, выравнивая свет и смягчая острые черты лица.
— Нужно, — упрямо ответил Кейел.
— Зачем? — не отставал Роми, обыскивая взглядом комнату.
Я стиснула кулаки. От мысли, что Роми собирается обидеть Кейела, лишь бы тот не применил артефакт, становилось дурно. Зло просыпалось в груди, распылялось, сбивало с убеждения, что Кейелу нельзя вспоминать прошлую жизнь. Тем более из-за меня…
— Роми прав, Кейел, — взяв себя в руки, мягко проговорила я, тоже поднимаясь в полный рост.
— Почему? — спросил он и уставился на меня. — Почему ты отговариваешь меня?
— Потому что она впервые проявляет благоразумие, — процедил Роми, сжимая кулаки. Его хвост заметался из стороны в сторону.
Радовало лишь то, что, несмотря на зелье бодрости, он был истощен. В нем недостаточно силы, чтобы даже просто хорошенько приложить человека. Наверное, сейчас с ним справился бы и ребенок.
— Ты боишься его? — изумился Кейел, сильнее повернув голову к Роми, чем напомнил коршуна.
— Что?
— Ты выглядишь так, словно боишься, что я верну память Вольного. Вы все боитесь. Почему?
— Я желаю тебе счастья, Кейел, — выпалила я, шагнув к нему и прижимая руки к груди. В ней исстрадалось сердце, а легкие не справлялись с кислородом.
— Отказываясь от меня? — он хмыкнул.
Я закусила губу.
— Милый человек, — заговорила Елрех. — Ты… Тебе будет больнее всех нас.
Ее слова ударили острее кинжала. В ушах зазвенело.
— Он был страшным человеком? — Сквозь мутную пелену в глазах, удалось увидеть, что Кейел обращается к Роми.
— Он не был человеком. Зверь! — выплюнул Роми. — Из-за таких, как он, всех Вольных презирают! Из-за него их!.. нас. Нас ненавидят из-за таких, как он. Он убивал, использовал, плевал на всех. Даже на других Вольных, несмотря на то, что они тоже избранники духов. Якшался с виксартами и вел дела с этими… Он не брезговал даже васовергами, пользуясь их услугами. Кейел, тебе не нужна эта память, чтобы защититься от сельчан. Я помогу тебе, и мы…
Он застонал, как от резкой боли. У меня в голове будто щелкнул курок, и я вздрогнула. Кейел сделал свой выбор.
Откуда у меня эта паника? До оцепенения… Разве не я мечтала, чтобы мой Вольный вернулся?
Вспомнились последние ночи с Кейелом, и накатила тоска. Я даже не обняла его напоследок, не сказал ему, какой он замечательный. Только грубила… Позволит ли обнять теперь?
На плечо легла рука Елрех. Я подняла голову, вгляделась в широко раскрытые и неподвижные глаза, хранившие в себе вечное тепло позднего лета и ранней осени. Почему мне всегда казалось, будто само собой разумеющееся, что Вольный, вернувшись, выберет меня, а не покладистую Лери?
Кейел
Когда я понял, что полюбил этот аромат? Вязкий и обволакивающий, словно смола, которая манит насекомых в обманчиво солнечные объятия. И они гибнут в ней… Медленно тонут в смертельной западне, стараясь вырваться, но лишь липнут сильнее и сильнее. Проникая в нее глубже.
Опасный аромат… И горький.
Не приторно горький, не резкий. Он раскрывается постепенно, словно боль от затянутых ран, оставшихся после славного боя. Когда давно отпустили плохие эмоции, когда воспоминания растворили глубоко в себе все самое скверное и отполировали до блеска секунды собственной славы.
Эта горечь проникает через ноздри, дразнит терпкостью, дарит наслаждение и чувства бодрости, свежести… А затем раскрывается во рту вязкостью. И ее хочется раскатывать на языке, продлевая мучительные и одновременно приятные ощущения.
Когда же я полюбил запах хвои? Когда связал его с запахом свободы и свежести в затхлой жизни на задворках мира, или когда угодил в плен янтарных брызг, притворяющихся умирающим Солнцем в бездне темных глаз?
Угодил в приманку, словно ничтожное насекомое. Дважды…
Глупец.
Несколько секунд я пытался осмыслить происходящее… или произошедшее.
Запутался. Бросил идиотскую затею.