Я, наконец-то, глаза подняла — и сразу опустила. Носом шмыгнула, дрожащей рукой выступившие слезы вытерла, а затем и руками тряхнула, будто это могло помочь успокоиться.
Кейел меня не видел — занят был. Рубаха его висела на заборе, а загорелая спина блестела под солнцем. Очередным крепким ударом он разрубил полено, топор вогнал в колоду и, выпрямившись, мокрые от пота волосы за уши убрал. Вытер лоб и оглянулся на кувшин, стоявший на табурете у забора. Меня заметив, вздрогнул — наверное, от неожиданности. Через секунду улыбнулся; зелено-карие глаза теплом наполнились. Родной голос погладил сердце:
— А, это ты. Не думал, что снова свидимся. Какие духи привели тебя сюда?
Он подошел ближе, дразня собой. Ухватил кувшин и губами приник к нему. Большими глотками жадно пил, а я не в силах взгляд оторвать смотрела. Ответить что-то надо. Но что? О духах говорить? Спросить о чем-нибудь в ответ? Можно сказать, что с друзьями пришла сюда. Уточню, что с беловолосым шан’ниэрдом, пусть удивится, так разговор и завяжется. Ага, конечно… А когда спросит, зачем пришли, что говорить? В любви признаться?!
— Я что-то плохое тебе сделал? — вопрос вырвал из задумчивости и мысли путанные окончательно распугал.
Кейел с беспокойством следил за мной. Кувшин мне протянул.
— Будешь?
Слезы снова подступили, в горле защекотало.
— Кейел… — только имя произнести и смогла. О его сосредоточенный взор споткнулась и растерялась. Сумку поправляя, плечами повела.
— Я тебя не знаю, — тихо сказал он, ставя кувшин на место. — Если я вдруг тебя обидел ночью той, так знай — я не хотел.
Я головой замотала.
— Не обидел.
— А плачешь сейчас почему?
Всхлип ладонью удержать не удалось, но кривящиеся губы скрыла. Хотелось отвернуться, спрятать слезы, но боялась. Отвернусь — из виду потеряю. А вдруг сон все? Еще кошмаром обратиться…
— Извини, — попросила я, щеки вытирая и улыбку выдавливая.
— Ничего. — Кейел успел стащить с веревки полотенце и мне протягивал. — Возьми. И все-таки — воды налить?
— Давай, — кивнула я.
Он снял деревянную кружку с забора, наполнил ее. Протянул мне, а я смелости не нашла, чтобы руки поднять. Дотронусь ведь до его пальцев… На них виднелись заусенцы, а кое-где на коротких ногтях трещины тянулись.
— Почему не берешь? — еще тише спросил он. — Не отравлена.
Я усмехнулась и посмотрела ему в глаза. Сердце пустилось вскачь, дыхание перехватило, слова сорвались с губ:
— Ты не представляешь, как я рада, что нашла тебя! Так боялась, что тебя убили.
Шагнув к забору, вцепилась в него. На носочки привстала, вглядываясь в знакомое лицо и незнакомое одновременно. Он казался проще в этой жизни, какой-то открытый и словно простодушный. Несмотря на то, что вместо меча топором махал, телосложением крепче был, а вот лицом — моложе.
— Не знаю, что там между тобой и этими парнями, но… — Зажмурилась на миг, а когда глаза открыла, он уже свои округлил; его лицо вытянулось. — Кейел, мне так жаль, что я тебя толкнула. Ты меня прости, ладно? И если нагрубила — я не помню совсем, — если нагрубила, то тоже прости, пожалуйста.
— Ты из-за этого так переживаешь? — Он улыбнулся широко и буквально мне кружку впихнул, а затем еще и своими ладонями руки мои сжал, даже не представляя, что землю из-под ног выбивает прикосновениями. — Держи крепче!
И рассмеялся так, что дух захватило. Хрипло, негромко, по-доброму…
— Правду в легендах говорят, что люди самые непредсказуемые существа. Я тебя точно не знаю, запомнил бы! — И с виноватым видом отвел взгляд, добавляя: — Наверное. Но ты в любом случае зря волновалась! Не нашла бы меня — подумаешь. Многих же не находят.
— Не говори так.
— Я-я-а… А как к тебе обращаться? — Он на забор оперся и ко мне склонился.
— Ан… Асфи!
— Асфи! — повторил выразительно и громко. — Имя у тебя красивое, Асфи. И глаза.
— Спасибо.
Он фыркнул беспечно, не прекращая улыбаться. Его легкость в поведении завораживала и заражала — я тоже улыбалась до боли в скулах.
— Асфи, не для слез твои глаза предназначены. Им куда больше блеск тот воинственный идет, которым ты ночью всех напугала. Поэтому плакать больше не вздумай. Тем более о незнакомцах вроде меня. Я ведь сам тогда драку затеял, знал, на что шел.
— Зачем?
— Да так. — Он забавно поморщился, на землю взгляд опуская. Улыбка его на мгновение дрогнула, а голос стал печальнее. — Мое это дело, Асфи. Да и где тебя учили, чтобы девушки за парней заступались? Но поблагодарить мне тебя есть за что. Если бы не ты, убили бы меня. Дурость свое взяла, вот и полез. Спасибо, что… Если бы ты не влезла тогда — по пьяни или перепутав меня с кем-то, — меня бы следующим рассветом родные оплакивали. Спасибо!