— К тому же, Роми запаникует, что я его кинуть хочу. Останься, чтобы у него не возникало сомнений в том, что я вернусь.
Уже у двери я услышала тихое высказывание:
— Ты бы хоть поспала.
Вспомнив о комнатке, я вспомнила и вечернюю сцену в ней…
— Нет. — Я с улыбкой оглянулась. — Мне тут обслуга не нравится.
Кейел
Комната куталась в полумрак. Лери укрылась одеялом с головой и отвернулась к стене. Она точно не спала — еще несколькими мгновениями раньше у нее ютились Охарс. Она точно знала, что я пришел — у ее отца громкий голос, и он, как это часто бывало, встретил меня упреками за испорченную мною дочь. Я не нравился ему, еще сильнее не нравился ее матушке. И только недавно, узнав о том, что Лери носит моего ребенка, они смирились с тем, что мы хотим связать сердца. Упреки не прекратились, но меня хотя бы стали пускать на порог дома, а позже — когда матушка Лери наплакалась над горькой судьбой дочери, — и терпеть под одной крышей.
Половицы заскрипели под ногами, но Лери не шевельнулась. Она не сдвинулась с места и тогда, когда я сел на край кровати.
— Лери, три заката минуло, а ты со мной не говоришь.
— И не буду. — Она скинула мою руку с плеча.
Упрямая.
За окном завыл ветер, застучал ставнями. Через мутное стекло показался лунный свет и снова исчез за плотной завесой облаков. Наверное, в горах уже расплакалась Шиллиар. И как проводить ритуал сердец через девять рассветов, если вдруг Шиллиар продолжит землю укрывать даже от Луны? Кто-то проливает слишком много крови…
— Лери, я уже давно ни с кем не говорил. Я обещание держу. Даже мыслить стараюсь правильно.
Она вскочила на кровати и с обвинением набросилась:
— И все равно ты слабый! — Снизив тон, продолжила выговаривать: — В обед приходил Тамнор. Сначала сватался, потом опять насмехался, а в конце грозился тебе обо мне наврать! Сказал: способ знает, как обмануть духов клятвой. — Схватила меня за руки — ладони холодные, мокрые — и перешла на шепот: — Обещал наплести тебе обо мне гадости и духами поклясться, что все правда.
Я сжал девичьи руки. Снова волнуется, а волноваться ей нельзя. Успокоить бы.
— Вздор это, — с улыбкой проговорил я. — Духи никогда не обидят невинных, а виновных…
— А если он правду говорит, что знает? — гневно перебила Лери.
Я нахмурился. Где она такое слышала, чтобы кто-то мог подтвердить вранье клятвой духов и при этом остаться безнаказанным? Но убедительно произнес:
— Лери, я не поверю ему.
— И я ему так сказала! А он сказал, что они убьют тебя, если мы с тобой сердца свяжем.
— Тоже вздор, — отмахнулся я, но дыхание сбилось. А убить они могут… В последний раз едва отпустили. Я улыбнулся и продолжил убеждать: — Они ведь часто грозились, что убьют, но сдерживались. Лери, они первыми на меня руку подняли. Если они меня убьют, то духи…
— Да кто за тебя вступится?! — громким шепотом спросила Лери, привставая на кровати. Ухватила меня за щеки и заставила голову приподнять; в темноте я угадывал черты ее лица. — Кто в Обитель пойдет вину выяснять?! Вы давно друг друга колотите, на вас уже все рукой махнули! Тут только один способ есть.
Она склонилась ко мне, дыханием губы обдала.
— Давай убьем его.
— Убьем? — переспросил я.
Ослышался. Точно ослышался.
— Да, их всех убьем, — вопреки мыслям повторила Лери, щекоча губами за ухом. — Не будем ждать, когда они к нам придут мешать нашей жизни, сами их Солнцу отдадим.
И в голове мутнело от ее близости, и одновременно во рту пересохло. Страшные мысли не позволяли расслабиться.
Я нащупал в темноте тонкие руки и отстранился.
— Лери, я не могу.
— Кейел, — она снова за шею обхватила, щекой прижалась к моей щеке; голос ее ласкал, мягкое тело в такой близи с ума сводило, — они тебя всегда дураком называли. Хоть раз послушай меня и поступи разумно. Тамнор пришел и угрожал убить тебя. В этот раз он был настроен решительно. Ты их знаешь…
— Он не осмелится… Лери…
Она отпрянула. Я вздрогнул. В плечо стукнулся кулак — не больно, но отрезвляюще, — заставил отшатнуться. Я высматривал линии ее лица, глаз, губ, хотел понять настроение, но темнота все съедала. Я молчал, а Лери, руки на колени уронив, сидела на кровати, дышала шумно и не двигалась.
— Они давно хотели тебя убить, — прошептала едва слышно. — И все-таки имеют право. Пусть духи и не простят их, но в деревне тоже никто не осудит. И твоих родителей в Обитель гильдий не пустят. Они не смогут пожаловаться. Смотри, Кейел, как бы их следом не убили. — Тихий всхлип душу наизнанку вывернул. Лери голос повысила: — А мне потом что делать? Хочешь, чтобы я за вашу семью вступилась?