«И все равно ты слабый»…
И разум у меня скверный — убивать не хочу, духов не так почитаю. Есть ли выход?..
Я обнимал Лери. Слушал тихое дыхание, держал маленькую руку в своей руке и понимал, что не достоин ее. Другой бы давно за нее убил, раз право имеет, а я не могу. И в этот раз боюсь, не хочу кровь проливать. Делать-то что?
Решиться нужно.
И я решился. В сумерках тихо выскользнул на порог ее дома, закутался плотнее в куртку. Взглянул на черное небо над головой.
— Низкое, — удивляясь безумию Шиллиар, проговорил я, но сырой ветер хлестнул по лицу, снес слова. — Неужто над нами плакать собралось? Духи Фадрагоса, за все простите.
Никогда еще в Солнечной не было так холодно. Никогда еще в Солнечной Шиллиар не плакало, не предупреждало рокотом и не слепило бликами. Я спешил к своему дому, не оглядываясь и отметая сомнения. Все, теперь все решено. Главное — успеть до полнолуния.
Глава 13. Васгор
Аня-Асфи
До Васгора от Заводи Ал’лирта ушло четыре дня пути, с учетом, что мне приходилось уходить от разъезженной и протоптанной дороги и идти в тенях частых скал. Прятаться меня заставляло отнюдь не Солнце и дневная жара. Я сняла сапоги сразу, как только достаточно отошла от населенных пунктов и наслаждалась комфортом, подаренным Вестницам. Однако то и дело на горизонте возникали черные точки, или существа появлялись из-за скал, густых кустарников, возвышенностей и низин, от них-то я и пряталась. И пусть как таковой границы между свободными землями и землей васовергов под ногами начерчено не было, и тут еще, недалеко от Заводи, встречались и вполне миролюбивые путники вроде тех же торговцев, алхимиков, целителей, но напороться раньше времени на разбойников совершенно не хотелось.
Многое ли я помнила из рассказов о животных законах васовергов, или точнее сказать — об их отсутствии вовсе? Многое. К тому же Елрех не отпустила меня в дорогу с пустыми руками и без наставлений. У меня сложилось стойкое впечатление, что фангра отправляла меня на самую настоящую войну. Так, например, раскладывая по сверткам долгохранящуюся еду, она проговаривала:
— Будут буравить тебя взглядом, тоже смотри им в глаза. С вызовом смотри. Не смей показывать слабость, смелая человечка. Заметят хоть каплю страха в тебе, и их уже ничего не остановит. Будешь духов благодарить, если только над телом надругаются.
А провожая глубокой ночью до городских ворот, за руку удержала и, глядя в глаза, буквально потребовала:
— Не позволяй им себя унизить. Убивай любого, кто даже просто насмехаться над тобой вздумает.
— Убивать? — изумилась я.
Елрех кивнула. В свете луны белые волосы серебрились, глаза холодом блестели.
— Там только оружием и насилием выживают. Духов они презирают, но ты сама помощи их не чурайся. — И руку мою не отпуская, дальше к воротам повела. — Ты не их расы — тебе такую слабость простят. Главное, не смей показывать, что ты покорной можешь быть.
Я нахмурилась.
— То есть на помощь Ксанджей звать могу?
— Ксанджей? — Елрех на меня взгляд строгий бросила, но вскоре подбородок вздернула и заявила: — Да, их обязательно зови, хоть для угроз пустых. Виксарты этих духов почитают и тех, кому они подчиняются, уважают. А виксартов в Васгоре не меньше самих васовергов. Ксанджей зови в любой стычке. Ты меня услышала, человечка? Обязательно их зови.
— Услышала, Елрех, услышала.
— Хоть весь их паразитник спали, но себя в обиду не дай.
— Паразитник? Это ты про их город? — я рассмеялась.
Тогда смеялась, после улыбалась, а чем глубже уходила на земли васовергов, тем меньше оставалось от хорошего настроения. Снова одолевала тоска по Вольному, опять крутились воспоминания о нас с ним. Хотелось оживить надежду, что есть шанс все вернуть, как было, но я отчетливо понимала, как это глупо — мучить себя неосуществимыми мечтами.
С каждым пройденным днем почва под ногами скудела, сила солнца росла, а ветер усерднее швырял в глаза песок. Я повязала на лицо косынку «на счастье», которую подарила мне фангра, живущая вблизи севера, — так дышать было проще, — а голову капюшоном укрыла. Вскоре и обуться пришлось. Твердая, иссохшая земля часто сменялась раскаленным песком, на котором, кажется, можно было яичницу пожарить, но стопы это бы стерпели. Зато оголенные ноги не щадило солнце. То, что они у меня от щиколотки до колена, как штанины закатаны были, обгорели я поняла поздно, лишь к закату ближе, когда кожу печь стало. Помню прошлый мой визит с Кейелом в этот регион: местами было даже сыро, а теперь климат напоминал Свод скверны — днем жара, ночью холод. И что бы я без силы Вестницы делала?