Идти становилось все труднее и труднее — голова Кин болела и кружилась. Мир перед глазами качался из стороны в сторону. По левой руке стекли струйки теплой крови — лиса, вероятно, потеряла сознание, дыхание ее стало частым и судорожным.
Кин сама была на грани обморока. Мысли в ее голове путались. В какой-то момент девушка с удивлением обнаружила, что лес вовсе исчез, и теперь она бредет по широкой дороге, проложенной в центре густой чащи. Справа и слева возвышались огромные деревья, чьи толстые, многовековые стволы сияли изнутри мягким зеленым светом. Кусты с красными цветами тоже куда-то испарились. Диск луны сверкал на непроницаемо черной глади, звезды усеивали небеса. Ледяной ветер, продувавший Кин минуту назад, пропал, а стрекот сверчков стал гораздо тише, как будто все в природе резко замолкло, приготовившись к чему-то страшному.
Широкая дорога вела в никуда. Пошатываясь и с трудом переставляя отяжелевшие ноги, Кин щурилась, всматриваясь вдаль, однако видела только тьму и пустоту. Казалось, тропу соткала сама ночь и вела эта тропа тоже в ночь — в мрачную бесконечность. Все звуки исчезли, и девушку волной накрыла тишина, плотная настолько, что в ушах зазвенело. Лиса уже еле дышала, грудная клетка животного вздымала незаметно, как если бы малышка боролась со смертью из последних сил. А может, так оно и было, и белоснежная хитрюга сейчас делала последние свои вздохи.
В образовавшейся тишине шаги Кин звучали громче барабанных ударов. Девушка уже ни о чем не думала, сил на это не осталось —она просто упрямо ковыляла вперед и тащила на руках лису. Исполинские деревья нависали над ней, словно сотканные из тьмы призраки, извитые ветви тянулись к бледному лицу. Кин бережено прижимала к себе раненую лисицу и шла, шла, куда-то шла…
Впереди не было света. Дорога заканчивалась размытым черным пятном, но, сколько бы девушка ни шла, к пятну этому приблизиться не могла. Она словно застыла на месте, а шаги — иллюзия, созданная воспаленным разумом. Может, Кин уже умерла?..
Внезапно за спиной девушки раздался громкий треск. В тишине, накрывшей темную дорогу, этот звук оглушил. Кин тут же остановилась и выдохнула, подождала несколько секунд, однако больше ничего не услышала. Пустая дорога оставалась такой же пустой, но тело девушки сотрясла дрожь, а по позвоночнику прошлось хорошо знакомое ощущение холода. Прямо как в замке Кондо, когда демоническая многоножка выползла из-под пола в храме Аматэрасу. Кин чувствовала то же самое — холод, змеей поползший по позвоночнику.
Ёкай!
Быть того не может…
Кин плотнее прижала к себе умирающую лису и сглотнула слюну. На тропе ничего не изменилось, но холод продолжал ползти по спине девушки.
Позади кто-то есть.
Здесь кто-то есть.
И тогда за спиной она услышала хриплое рычание.
Всего в двух шагах от нее.
Нечто дышало девушке в затылок, но почему-то не нападало и не пыталось схватить. Оно просто замерло посреди дороги и смотрело на нее, рычало ей в спину. Звук был такой, как будто большая собака тихо порыкивала, недовольная медлительностью человека. Кин шумно выдохнула, и страх сдавил ее грудь — она была в ужасе от происходящего. Только сбежала от одних монстров, как появился другой, и непонятно было, кто это или что это. Собака-призрак? Дух этого странного леса? Разъяренный волк? Шакал?
Кин еле стояла на ногах, а страх и паника еще сильнее ослабили ее. Она закрыла глаза, прислушалась к тихому, утробному рычанию за спиной. Боги, как близко. Два шага назад, и Кин непременно наткнется на своего преследователя. Тело лисы стало невыносимо тяжелым, оно буквально тянуло девушку к земле. Перед глазами все поплыло, словно мир превратился в неразборчивую темную кляксу.
Оно продолжало хрипло рычать, зловонное дыхание обдавало спину Кин. В таком плачевном состоянии девушка даже не сможет воспользоваться магией своей дудочки или хотя бы просто дать деру.
Существо не атаковало. Кин предположила, что в лесу, куда ее занес талисман перемещения, жили дикие ёкаи, и одного из них ей не посчастливилось встретить. Но кто это такой?
Одно было ясно совершенно точно: если бы демон хотел полакомиться смертной, то уже давно напал бы.
Кин хотела обернуться и уже повернула голову, но полумертвая лиса, застывшая в ее руках, вдруг издала сдавленный хрип. Разноцветные глаза неожиданно распахнулись, однако жизни в них уже практически не было. Животное приоткрыло пасть, кашлянуло и еле заметно покачало белоснежной головой. В потускневшем взгляде малышки Кин отчетливо увидела предупреждение, и лисица даже попыталась куснуть девушку за нос. Золотые подвески на ошейнике блеснули.